Щорс, узнав истинное положение на фронте, вспомнил о предложении Пашки Судоплатова и решил по возвращению в дивизию ускорить отправку ДРГ в тыл Деникинцам.
Глава 5
Вот и сбылась мечта идиота — я вместе с со своими друзьями-малолетками отправляюсь в тыл врага для воплощения в жизнь моих навыков. Да, свое тело мне еще строить и строить, но начало этому уже положено. Я сделаю из Паши настоящего Джемса Бонда. В своей прошлой жизни я изучил несколько языков — немецкий, английский, пушту, дари, албанский и сербский. В этой я пожалуй изучу еще французский и польский, блин, можно еще и китайский выучить — сейчас китайцев полно в Красной Армии служит.
Я смотрел вслед десятку удаляющихся кавалеристов, которые уводили с собой трех наших коней и моего Зверя в том числе. Очнулся я от толчка в плечо — Красноармеец Судоплатов! Вы изволите спать как конь стоя? — это не выдержал наш командир Голиков, одетый в шерстяные поношенные штаны на пару размеров больше с подвернутыми штанинами, в разбитых ботинках, подошва правого просила каши и была подвязана шпагатом. На теле была рванная тельняшка и светло-серое двубортное пальто с синими клапанами и белой выпушкой на воротнике, которое носили гимназисты. Один рукав был почти оторван и грубо пришит суровой ниткой. Само пальто было в пятнах от жира, угля и один рукав вымазан како-то глиной. И последним штрихом в портрете Аркаши был выцветший картуз со сломанным козырьком.
Серый был одет в штаны из «чертовой кожи» антрацитового цвета с самодельной лямкой через плечо. Так же на нем была штопанная гимнастерка ученика реального училища и женская вязанная кофта, на голове был теплый пуховый платок, концы которого шли через грудь и были завязаны на спине.
Я же был в ношеных офицерских галифе, которые держались на мне только благодаря веревочке, которая заменила мне ремень. На ногах были ношенные унты из собачьего меха. В галифе была заправлена когда-то красная а теперь выцветшая рубаха-косоворотка с широкими рукавами, сверху была обрезанная солдатская шинель и на голове казачий башлык. Шинель была утянута в поясе настоящим солдатским ремнем. Причем у всех лица были чумазые и целых две недели мы не мылись и от нас несло как от бомжей…
Весь этот маскарад был целиком продуман мной и когда мы впервые показались в таком виде перед комдивом и комиссаром около штабного вагона, они чуть не рухнули от смеха, держась за животы. Отсмеявшись, Щорс спросил — Надеюсь вы не потащите с собой оружие?
Я ответил, разведя руками — у нас с Аркадием по игле из обломанных игольчатых штыков, а Серый пойдет с саперной лопаткой. Мы ее заточили так, что ее можно бриться.