Достигнув пятиэтажной гостиницы, мы оценили ее фасад, украшенный статуями, вазами, красивой металлической решеткой, куполами по бокам крыши. Неподалеку от входа стоял броневик, вокруг просто кишели офицеры, многие из них входили и выходили в это здание, в котором белое командование решало как им быть при постоянном дезертирстве воинских подразделений.
Решив не мозолить глаза и обойдя гостиницу вокруг, изучили подходы и все проулки ближайшие проулки. Затем стали изучать остальные районы города. От Картинной галереи Айвазовского по Генуэзской улице мы вышли к Лазаревскому скверу и к башне Константина. Далее началась Итальянская улица.
Улицы города, тротуары и дома Итальянской мало чем отличались от таковых где-нибудь в Болонье. Итальянская была сосредоточением магазинов и гостиниц. На улице, вымощенной булыжником, находились первоклассные гостиницы «Европейская», «Центральная», «Гранд-Отель», «Эрмитаж». Помимо гостиниц здесь находились магазины, рестораны, аптека, банк, кофейни. Здесь же, недалеко от «Фонтана Айвазовского», был кинематограф «Иллюзион». На Итальянской улице, которая проходила по территории древней генуэзской крепости, частично сохранившей стены и башни, было оборудовано кафе-кабаре «Чашка Чая». Из афиш, наклеенных на тумбе, в нем проводились выступления артистов Александра Вертинского и исполнительницы эстрадных песен Изы Кремер. Внутрь было невозможно попасть — все места были заняты, но нам с Серым все-так удалось проскользнуть и мы, пристроившись в дальнем уголке за кадкой с пальмой, достали свои припасы и перекусили, наблюдая за Вертинским, исполняющим песню «Маленький креольчик».
Честно говоря мне стиль исполнения Вертинского не понравился. А вот дамы, сидящие со своими кавалерами, в основном в военных мундирах, ему рукоплескали. Серый удивленно покачал головой — Хрень какая-то! Как они могут это слушать!
Возле нас остановился половой и всплеснул руками — А ну пошли вон! Бродяги бездомные!
Мы поднялись и двинули на выход. Проходя мимо столика, за которым сидели две женщины и трое мужчин в штатском, Серый сделал жалостливое лицо и одна из дам за нас вступилась — Милейший! Не гоните детей, пусть они сядут с нами, найдите для них пару стульев. Половой вздохнул, но принес для нас пару табуретов. На принесенные чистые тарелки нам положили цыпленка табака и картофельного пюре.
Женщина с короткой стрижкой лет двадцати семи взлохматила волосы Серому и подмигнула мне — Как вас звать, Гавроши? Я Марина Цветаева, а это мои друзья Макс Волошин, Осип Мандельштам с супругой Наденькой и Илья Эренбург.