— Ты, ничтожный лулу, посмел поднять руку на дингира! — громыхнул он на всю улицу, — Думаешь, я поверю твоим жалким оправданиям? Я ведь приказал тебе остановиться. Разве не так? А ты знаешь, что бывает с теми черноголовыми, которые ослушиваются приказа дингира?
— Простите! Я испугался, а вокруг было шумно. Я не слышал вашего приказа, господин, — повалился ниц, прямо в уличную грязь, беглец, — Смилуйтесь!
— Вот как ты запел, грязный паршивец? Но теперь уже поздно, — дингир был неумолим, — Сначала ты расскажешь мне, почему кинул в нас камнем. А потом, я позову сюда лугаля вашего квартала и, в зависимости от правдивости твоего рассказа, мы решим — сколько длинных плетей ты сегодня получишь. За этим я лично прослежу.
— Погоди, Кумал, надо разобраться, — остановил своего друга Алгар, — А вдруг он говорит правду и всё это вышло случайно?
— Случайно⁈ Целил в нас каменюкой случайно?
— Ну, да. Он охотился и целил в птицу, — рассудительно продолжал златокудрый юноша, — А, когда промахнулся и понял, что чуть было не попал в нас, то разумеется, испугался и пустился бежать. Твоего же приказа он, и вправду, за шумом мог не расслышать.
— Да, какое там! Выдумки всё это, — решительно заявил тот, кого завали Кумалом, — Это он всё придумал, чтобы избежать заслуженного наказания. Неужели ты ему веришь?
— Верно! Кумал всё правильно говорит, — поддержали его ещё двое их товарищей, подоспевших к месту разборки, — Если каждый лулу начнёт тут безнаказанно швыряться в нас камнями, то ничего хорошего не жди. Всыпать ему плетей, да побольше, чтобы впредь не повадно было. Тридцать ударов длинными плетьми — в самый раз будут.
— Не многовато ли? Да и вина его ещё не доказана, — усомнился вдруг Алгар, — Вы гляньте — он ещё совсем зелёный юноша. А тридцать ударов не каждый взрослый и сильный мужчина выдержит. Мальчишка может умереть.
— Ха! И что с того? Одним черноголовым больше, одним меньше….сам виноват. Каждый из них должен знать своё место. Совсем распустились!
Приговорённый парнишка затравленно переводил взгляд с одного господина на другого. Поначалу казалось, что участь беглеца была решена. Но после слов златокудрого юноши он внезапно почувствовал свой шанс на спасение и кинулся тому в ноги:
— Помилуй, божественный господин, раба твоего! — заверещал он, — Клянусь величайшим сиянием самого Ану, что говорю истинную правду. Всё вышло случайно. Я не хотел. Поверьте. Я не осмелился бы….
— Кажется, он вполне искренен, — проговорил Алгар, внимательно разглядывая парня с высоты своего роста сверху вниз.