С высоты своего помоста он смерил говорившего величаво-небрежным взглядом, ничем не выдавая своего внутреннего волнения и того факта, что он понимает, обращённые к нему слова.

Блин, а всё-таки лицо этого «демона» точно было каким-то знакомым. Но где он его видел припомнить этого он пока не мог. Подчинённые истолковали его молчание по-своему.

— Вот, вы слышали, повелитель? На каком ужасном тарабарском языке они говорят? Это точно язык демонов, — осмелился презрительно сказать управляющий, — Что прикажите делать с этими уродами? — низко поклонился он в ожидании приговора Бога, — Может вырвать им сердца? Говорят, что у демонов чёрные сердца и так их можно безошибочно отличить.

— Да, это верный способ, повелитель, — поддержал его старший надсмотрщик, которому явно не терпелось применить его на практике.

«Ха! Отличный научный метод, нечего сказать, — усмехнулся про себя бывший россиянин, — А если вдруг они окажутся не чёрными? Что тогда? Ой, извините — мы, кажется, ошиблись. Вы вовсе не демоны!»

— Похоже, они нас не понимают, Игорь Николаевич, — вдруг осмелился продолжить пожилой «демон» и снова обратился к Богу на русском языке, — Тем лучше, можем открыто говорить. Мы пришли из вашего времени, ну, вернее — из нашего общего с вами времени. Мы археологи из Новосибирска. Возможно, вы вспомните как мы приезжали к вам в архив лет десять назад для изучения документов по древнему Шумеру?

Вау! Археологи из Новосибирска! Здесь? Тудыт его в качель. Серьёзно? Вот это новость. Значит они виделись в его бытность работником архива. То-то лицо его казалось знакомым. Правда, это было давно.

Надсмотрщики, тем временем, были возмущены той наглой свободой и непринуждённостью, с которой «демоны» осмелились разговаривать с самим Богом.

— Молчи, собака! — неожиданно рявкнул один из ни, желая показать своё рвение, — Как смеешь, ты — пыль на сандалиях божественного Алгара, лепетать что-то на своём мерзком языке, пока тебе не позволили раскрыть твой поганый рот.

Пожилой археолог обернулся. Кажется, он мало что понял. Он снова попытался было заговорить с Богом, но надсмотрщик, поняв его намерения, нещадно хлестнул его кнутом. А когда тот с криком закрыл лицо руками, ещё и пнул его ногой. Бедолага со стоном повалился на пыльную и горячую мостовую.

— Прекратите это, пожалуйста! — крикнул второй обвиняемый, — Вы же можете.

— Ах ты, змеиное отродье! — разозлился не на шутку надсмотрщик и снова замахнулся кнутом.

— Стойте! — величественно произнёс Бог, подняв руку.

Кнут застыл в воздухе, так и не долетев до спины блондина. Надсмотрщик удивлённо глянул на Алгара и с поклоном попятился назад.