Мы зашагали в сторону нескольких домов, скрытых за куполом. А когда зашли внутрь, скинули тёплую одежду. Здесь не было сугробов, и климат такой же, как в ноябрьском Сочи.

Пока мы зашли в дом и перекинулись с Жориком несколькими фразами, Матвеич растопил баню и поставил на стол закуску с бутылём, в котором плескалась прозрачная жидкость.

— Мой новый шедевр. На еловых шишках, — довольно потёр руки хозяин дома. — Ну-с, погнали.

Он разлил по рюмкам самогон. Мы выпили по одной и закусили, затем по второй и по третьей.

— Надо поговорить, Матвеич, — обратился я к хозяину.

— Погоди, сначала баня, а потом расскажешь, — ответил Матвеич.

После того, как нас староста поселения попарил веничком и затем поддал парку, Жорик выбежал из парилки первый. Видимо, не привык он к таким испытаниям. Я же спокойно выдержал повышение температуры, видимо и тут защищала сила, которая укоренилась во мне.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — мрачно взглянул на меня Матвеич после четвёртой рюмки. Мы вернулись в большой дом за круглый стол и ловили недобрые взгляды белого медведя, который лежал в дальнем углу. — В мире неспокойно. И я понимаю, к чему всё идёт.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Животные мне рассказывают, — ухмыльнулся Матвеич. — А ты думал, что если я на замороженном острове и вдали от цивилизации, то ничего не знаю? Я же Повелитель животных, чтоб ты знал. У меня дар, передавшийся от отца.

— Серьёзно? — я аж икнул от неожиданности. Жорик вообще улыбнулся, но, поймав взгляд хозяина дома, тут же уважительно закивал.

— А, я же тебе в прошлый раз и не сказал. Как-то не до этого было, — печально ответил Матвеич. — Так зачем вы здесь?

— Нужен фрагмент одного артефакта, Матвеич, — серьёзно взглянул я на него, вспоминая то, что передал мне Драгомир. — В виде треугольной бронзовой чаши, расписанной символами.

— Догадываюсь, о каком ты артефакте говоришь, — Матвеич нахмурился. — Есть такой. Но получить его будет непросто.

— Почему? — удивился я.

Матвеич тяжело вздохнул, затем поднялся:

— Пойдём, покажу.

Мы накинули тёплую одежду. Матвеич сказал, что будем выходить за купол и взял с собой нескольких магов. А я выпустил Пал Палыча, который рвался наружу.

Лея отказалась вылезать, сказав, что терпеть не может холод.

Когда мы миновали сияющую дверь и очутились на заснеженной равнине, моему взору вновь предстали сотни замороженных льдин.

— Тут недалеко, — сказал Матвеич, показав рукой. — Метров сто вон до той горы ледяной.

Я увидел, куда он показывал — ледяной айсберг торчал посреди равнины. Метров десять, если не больше высотой, и в диаметре примерно так же.