От взрыва у меня заложило уши, а волной откинуло в сторону. Жорика с Матвеичем вообще отбросило за купол.

Лея и Пал Палыч внезапно оказались рядом.

Сквозь гул в ушах я слышал, как лавовый кот шумно фыркал, быстро зализывая раны, а Лея ворчала на его бесполезные действия, заплёвывая его ожоги заживляющей слюной.

Змея, точнее её две части, лежали в центре, подрагивая в конвульсиях. Из пасти монстра начал вытекать зелёный яд, собираясь в большую лужу.

Матвеич, держась за бок, подошёл к поверженному гаду.

— С-сука, моего мишку убила, — плюнул он в огромную змеиную морду,\ почти с него ростом.

Затем поковылял в сторону медведя, который лежал в стороне, раскинув когтистые лапы. Он прислонил руку у его голове, что-то пробормотав под нос.

После этого он замахал магам:

— Ну, что уставились, ротозеи! Глушите купол, замораживайте здесь всё! Медведя и Леонида, — махнул он в сторону архимага, — сжечь в печи с почестями!

Затем он подошёл к нам. Лея уже залечила все мелкие ранки Пал Палыча. Жорик приходил в себя, всё ещё сжимая рукоять кинжала.

— Пошли в избу, нечего здесь мёрзнуть, — махнул нам Матвеич.

Мы пошли в сторону нескольких строений, спасаясь от ледяного ветра, который усилился. Точнее спасались все остальные, кроме меня. Мне лишь было немного зябко.

Я ликовал, в моих руках был второй фрагмент Светочи.

Староста остановился, подождав меня.

— Ну как твои зверята, целы? Я видел, что пушистому хорошо досталось, — ответил он. — Да вот ничем помочь не мог. Когда управляю зверями, не могу отвлечься. Да и маг из меня не очень, если честно.

— Да, всё нормально. И не переживай — ты и так очень нам помог, — одобрительно кивнул я старосте.

— Тогда пошли, хряпнем? За победу! — воскликнул он.

— Мы недолго у тебя. Надо забрать ещё один фрагмент, — ответил я. — Время играет против нас.

— Ну пойдём расскажешь, — махнул он нам. — Что там такое случилось. Тогда отпущу.

Когда мы сели за стол, и Матвеич вновь наполнил рюмки, мы выпили, закусив квашеной капустой и маринованными огурцами.

Жорик слегка захмелел, культурно отказавшись от следующей порции, которую быстро разлил староста, и перешёл на хлебный квас. Возможно, ещё сказалось расслабление после битвы.

— А ну, дай гляну, — протянул руку Матвеич, попросив взглянуть на треугольную чашу, которую я держал рядом с собой на скамье. Покрутил её в руках, затем пробормотал. — Да, это и есть тот самый фрагмент, Иван. Он у нас был самый мощный. Ставил непробиваемый щит. Как оказалось — не такой уж и непробиваемый… — затем он поднял на меня взгляд. — А ну, расскажи, что происходит, а то у меня информация неполная.