В итоге зашёл в указанную им лавку, пространство которого было разделено на две части. В первой находился я, вторая была занята стеклянным прилавком, за которым маячил торгаш средних лет. Придя в себя от непривычного вида ювелирной лавки и блеска украшений, я довольно быстро выбрал подходящее украшение, достойное этой красотки. Пять бриллиантов оассыпаны по краям золотого сердечка, а в центре — еще один по крупнее. Все это завораживало взгляд. Я тут же приобрёл этот кулон, а следом за ним и элегантную золотую цепочку. Подарю Марине при следующей встрече. Привык, чтобы мои женщины ни в чём не нуждались, и в этом мире собираюсь придерживаться той же позиции.

Как только мы с Жориком свернули в закуток между двумя длинными строениями, я услышал вскрик водителя, но мне не дали повернуться.

— Только дёрнись, мразь, и мой слуга высадит тебе мозги, — услышал я знакомый голос и тут же почувствовал, как к затылку приставили, судя по всему, самострел.

Затем из-за моей спины вышел Толя, братишка Марины, и встал передо мной. Одет в синие грубые штаны, белую рубаху. Взгляд наглый и самодовольный.

— Ты положил семерых моих людей и должен заплатить за это, — Глаза его сияли от предвкушения мести, а рот был искривлён в злобной ухмылке.

— Толя, ты просто должен принять одну простую истину. Всех, кто на меня нападает, ждёт одна и та же участь — смерть, — спокойно ответил ему, глядя прямо в глаза.

— Ты покойник, — прошипел он, выпучив глаза и раздувая ноздри.

— Я это слышал уже тысячу раз, — с усмешкой ответил ему. — Придумай что-нибудь пооригинальней.

— Уведи его в машину, — распорядился Толя тому, кто всё ещё держал оружие у моей головы.

— Я так не думаю, — раздался в стороне тихий голос с лёгким акцентом. — Отпусти его, Топор.

Самострел уже не упирался в мой затылок, поэтому я повернул голову в сторону того, кто вмешался в разгорающийся конфликт. Небольшого роста, коренастый, с непривычно темной кожей. На лицо точно араб. Большой нос с горбинкой, жёсткий взгляд чёрных глаз, длинные чёрные волосы, собранные в небольшую косичку. Одет в синий камзол, расписанный золотыми узорами, дутые штаны, сапоги. На поясе большой нож, лезвие которого было заряжено магией и еле заметно светилось фиолетовым цветом.

— Азиз, не лезь. У меня с этим пацаном особые счёты, — рыкнул Толя. — Он завалил моих людей. Я это никому не прощаю, ты же знаешь.

— Мне неважно, что и кому ты прощаешь или нет. Это наша территория, — возразил араб. — Мы не давали разрешения творить здесь всякую х*рню. Тебе тоже это известно.