Затем его скрючило в три погибели, и придурок упал на траву, содрогаясь от приступов.

— Т-ты поменнял, — прохрипел он, и у него из уголка рта показалась белая пена, а лицо покрылось красными пятнами. Тут же к нему подбежали сестра, мать, два лекаря. Но они, судя по суете, ничего не могли сделать.

«И ты даже не простишь подонка? — откликнулась Лея. — Он же сдохнет, верно я понимаю?»

«Конечно нет. Это очередная показательная порка. Не понял с первого раза, поймет со второго», — ответил я.

«Эх, ну что ты так обламываешь⁈ — воскликнула паучиха, добавив уже тише: — Судя по симптомам, это яд красного скорпиона. И хрен у них получится что-то сделать».

Вяземский схватился за голову, и я понимал, что будет, если его сын сейчас умрет. Нас просто закопают, тут же, на этой лужайке. И сам Хранитель, судя по его хмурому взгляду, которым он меня одаривал, будет в первых рядах.

Хотя при чем тут я?

«Я сейчас наклонюсь над ним, а ты в камуфляторе выскочи и кусни противоядие», — приказал я.

«Ладно, сейчас», — буркнула Лея.

«Ты тянешь время, я же вижу», — напомнил я питомице, расталкивая сгрудившихся над отравленным наследником главы клана. Глеб уже бился головой о землю.

— Отойдите все, — велел не терпящим возражений голосом. — Сейчас я его вылечу.

Демонстративно закатал рукава, приготовился, сосредоточился. Эх, какой артист во мне погибает!

Услышал шуршание Леи.

«Всё, нейтрализовала. Сильно укусила за жопу. Теперь сидеть точно не сможет пару дней, хехе», — ответила она довольным тоном и, судя по шороху возле уха, скрылась обратно в пространственное убежище.

Я же прислонил руку к его голове, делая вид, что формирую заклинание. Затем оторвался, выдохнул.

— Всё, — меня «пошатнуло», и я вернулся за стол. — Сейчас оживет.

Глеб вскочил на ноги, ошалело оглядываясь. Судя по всему, он временно потерял координацию. Но вот его глаза сфокусировались на мне. Он закричал и прыгнул в мою сторону. Если бы не Вяземский, была бы драка. Зря остановил, я уже приготовился приложить его по болевым точкам.

Мда, таких только могила исправит. Хотя, возможно, подумает и угомонится. Ну или от папаши огребет по самые помидоры.

— Ты что творишь⁈ — заревел на него Вяземский, густо покраснев. — Совсем крышу сорвало⁈

— Он должен получить по заслугам! — повысил голос Глеб. — Это наши разборки, отец!

— А ну пошли! Наши разборки, говоришь… Щас я покажу тебе разборки… — князь схватил за шиворот своего сына и отвел его в сторону, начиная что-то объяснять, эмоционально жестикулируя и применяя хлесткие выражения.

Глеб поначалу стоял в наглой позе, уперев руки в бока, насупился, периодически бросая в мою сторону гневные взгляды. А затем, по мере того, как ему что-то высказывал князь, пытался оправдываться. К завершению разговора и совсем поник, опустив виноватый взгляд.