Мне не очень понравилось начало беседы. Князь пытался показать свое превосходство. Ну что же, подыграю. А если начнет зарываться — поставлю на место.

— Я хотел узнать насчет той… кхм… стычки, которая произошла между вами и моим сыном. Мне интересно, как же так получилось, что вполне успешный граф повел себя на вечере не совсем этично, — Вяземский достал трубку и мешочек с табаком. — Вы позволите?

— Да, конечно, — кивнул я и пояснил. — Всё дело в моих врагах. Они порой очень изобретательны, и не всегда получается предугадать их действия.

— Хм… Забавно, — криво усмехнулся князь, набивая табаком трубку. — Вы сейчас пытаетесь сбросить ответственность на каких-то мифических врагов.

— Послушайте, — я немного наклонился вперед, нависая над столом, — у меня нет желания вас убеждать в чем-то или оправдываться. Я ценю как свое, так и ваше время. Вы пришли за правдой? Вот она.

— Понимаете, я старый и тертый калач, — засмеялся Вяземский. — Поэтому всё проверяю. Надеюсь, что вас никак не оскорбит мой жест.

Князь положил на стол между нами небольшой камень, исписанный рунами, коснулся пальцами, и символы загорелись синим.

Я рассмеялся:

— Вы мне не доверяете. Впрочем, это и понятно. Наверное, после разговора с вашим сыном вам кажется, что дело во мне. — Вы всё правильно поняли. Я всего лишь пытаюсь докопаться до истины… — натянуто улыбнулся Вяземский-старший, подкуривая трубку от огонька, выскочившего из прямоугольной штуковины. — И вы угадали. Глеб мне все уши прожужжал о мести, дуэлях и тому подобном. Он оскорблен и действительно жаждет крови. Это правда, что вас кто-то подставил?

— Да, тем более я выяснил кто. Подмешали зелье в бокал с шампанским.

Князь покосился на камень и кивнул:

— Сын говорил, что вы его оскорбили перед дуэлью…

— Он грубо оттолкнул мою женщину, а я в ответ толкнул его. Вот и всё, — развел я руками.

— Но потом вы направили на моего сына боевой артефакт и заставили его обмочить штаны на глазах у многих аристократов, — тут князь напрягся и окинул меня жестким взглядом.

— Да, решил поучить вашего сына манерам. Он пытался это сделать со мной, но я решил поставить его на место.

— Надо было сделать всё, что угодно! — слегка повысил голос Вяземский-старший, но затем вновь попытался вернуть разговор в спокойное русло. — Всё, кроме унижения моего сына на глазах его друзей… которых он уже потерял. Не стоило делать то, что вы сделали. Вы могли отобрать молниевый жезл и просто разбить его, и этого было бы достаточно!

— Нет, — ответил я. — Он бы не остановился.

— Но это было лишним! Я это вам говорю как авторитетный аристократ, — Вяземский пыхнул трубкой и на секунду скрылся за облаком сизого дыма. Но вот снова показалось его напряжённое морщинистое лицо.