— Ты ещё о чем-то хотел предупредить, — напомнил я Дорну.

— Верно, — задумчиво кивнул собеседник, и тут я услышал бульканье сбоку от него.

Из ближайшей болотной лужи выпрыгнула большая лягушка, и он протянул в её сторону посох. Дымчатые струи сорвались с ручки, коснувшись твари. Жаба хотела выплюнуть язык в нашу сторону, но успела лишь раскрыть свою пасть. Так и застыла камнем, а затем… начала рассыпаться на мелкие частицы.

— Так вот, — продолжил Дорн. — Близнецы — прислужники моих врагов, такие же, как и Вяземский. И так просто они от тебя не отстанут. Мне в ближайшее время нужно отлучиться по одному срочному делу. И чтобы ты справился сам и точно не погиб — держи этот медальон.

Дорн протянул мне плоский прозрачный камень, сверху которого мерцал золотистый огонёк. Амулет был на кожаном ремешке. Где-то я уже видел такое сияние.

— Что это? — спросил я Дорна. Опять загадки⁈ Как же мне надоело его переспрашивать.

— Эта штука в случае опасности телепортирует тебя сюда, в сумеречную зону. Точка перехода, которая все время при тебе, — ухмыльнулся Дорн, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Не спрашивай, как я его достал…

Я заиграл желваками, сдерживая себя. Что мне стоит сейчас пустить стрелу в его физиономию? Да и как-то неохота мне теперь от него подарки брать. Хотя предлагал он конечно невероятно полезную штуку.

— Рагнар, у тебя на лице написано, что ты недоволен чем-то. И я понимаю. Великому лучнику говорят, что делать, диктуют правила… — сухо ответил Дорн. — Возможно даже ты думаешь совершить какую-либо глупость. И конечно, хочешь вернуться в свой мир.

— Если я пойму, что смогу вернуться к себе, ни ты, ни кто-либо другой не остановит меня! — рявкнул я, уже не сдерживая себя.

— В своем мире ты мертв! — рыкнул в ответ Дорн, и в глазах его заплясали языки пламени. — А я спас тебя хотя судьба должна была распорядится иначе! Помни, Рагнар, что ты от меня зависишь! И не забывай самое важное! Я тебя призвал сюда, когда ты летел в Великое Ничто! Я же могу тебя и отозвать обратно!

— Я запомнил, — зашипел я в ответ, прожигая его взглядом. — Каждое слово…

— Вот и хорошо, — неожиданно спокойно ответил Дорн. — Тебе нужно остыть и принять все как данность, а мне уже пора.

Сгорбленный морщинистый старикашка, таинственно улыбаясь тонкими обескровленными губами. Затем он просто исчез.

* * *

— Я не понимаю, как! Тварь! — ударил по столу Воронцов, и Машка, ставившая поднос с двумя чашками чая, вздрогнула. Напитокт разлился, и служанка, бледнея на глазах, быстро вытерла лужицы белым полотенцем.