Кира посмотрел на свой гроб в углу, и снова перевел взгляд на доктора. Та продолжала:

— Она любила при всех высмеивать меня за то, что я неуклюжая. У меня постоянно всё падало из рук, я не могла сосредоточится. Но потом я узнала, что она тайно встречается с парнем, который уже открыто встречается с другой. Я намекнула ей, если она не прекратит свои издевательства, то другая девушка того парня — всё узнает, причем что та была ничуть не хуже моей обидчицы, а может в некоторой степени и лучше.

— Так ты банальная шантажистка. — фыркнул Кира.

Харлин отпила чай, ее щеки чуть заалели:

— Я этим не горжусь, но тогда считала, что это правильно. Издевательства прекратились, но я все-таки рассказала о ней другой девушке. Это случилось в последнюю неделю моего обучения в той школе, я собиралась переводится и под конец разрушить ее образ «непогрешимой Богини класса».

Кира одобрительно хмыкнул.

— Молодец. Ты сделала всё правильно.

— Нет. Потому что, когда все об этом узнали, моя обидчица впала в депрессию. Она стала хуже учиться, хуже выглядеть. Над ней начали издеваться. Я сама этого уже не застала, но мне рассказывала моя подруга, которая осталась учиться в той школе. В итоге ее жизнь полностью разрушилась, ей пришлось переехать и даже пройти лечение у психолога.

Харлин вздохнула и подытожила:

— Но знаешь что самое интересное? Я почувствовала себя плохо от этого. Я думала о ней, думала почему так поступила и не нашла ответа. Мне просто хотелось отомстить. И я поняла, что месть оставляет еще один шрам на душе, но не лечит уже имеющиеся шрамы. С тех пор я начала больше изучать психологию и решила посвятить себя лечению подобных шрамов у других людей. — и сделала паузу, давая патлатому переварить услышанное. — Я рассказала тебе это, чтобы ты понял, я знаю каково это — быть слабым.

Кира вздохнул:

— Ты не ощутила того дерьма, что я. И никогда не поймешь, каково это, когда ты приходишь в школу, а тебя уже ждут за углом? Когда учителя в упор не замечают издевательств у них на глазах? Когда препод начинает поддакивать хулиганам, в надежде, что издевательства не перекинутся на самого учителя?

Харлин понимающе кивнула:

— Я сталкивалось с похожим. Все доходят до последней капли. Что стало последней каплей для тебя? После чего ты изменился?

Кира долго смотрел в кружку. Потом заговорил, будто сам с собой, не поднимая глаз:

— Они забрали мой короб. Не этот. Один из первых экземпляров, я сам его собрал из толстого картона. Как животные вырвали его у меня из рук и выбросили в мусорку. Просто потому что им так захотелось.