Старик начал вспоминать. Память-то всегда была хорошей. Единственное, что осталось не тронутым после того, как потерял способности и здоровье. И ведь вспомнил. Красивую и очень высокую молодую девушку, которую видел лет пятнадцать назад. Помнится, говорили о ней, как о лучшей ученице во всем городе. Прилежная, трудолюбивая, ответственная и дисциплинированная. Сразу после первого городского турнира среди разных школ, ее перестали допускать к соревнованиям, потому что первый же её оппонент стал безмозглым овощем. Зря он опустил шуточки про её платье на арене, вот и поплатился, когда после гонга она расплавила ему мозги. При чем эффектно, заставив перед этим бегать за ней как пес на четвереньках перед честным народом и разбивать лоб в поклонах. Он даже вилял задницей, будто имел хвост. Люди были в шоке, судьи были в шоке, а соперник разбил башку и сжег мозг. Так она и получила безоговорочную жуткую победу, единственную в своей карьере.

После этого были переписаны правила проведения турниров, начали строже смотреть за участниками, появилось больше сильных лекарей, а так же защитников, которые контролируют ход поединка, не допуская таких «казней».

Сергей Анатольевич вздохнул и сказал скорее сам себе:

— Слышал я о Вас, Юлия. Значит, выбора у меня нет…

— Ну почему же? — та улыбнулась. — Выбор есть всегда.

Факел хохотнул, покачав головой.

— Конечно-конечно… Позвольте хотя бы котенка пристроить? Он маленький совсем, пропадет на улице…

— На это нет времени, — отказала та и кивнула усатому мужчине в форме с надписью «охрана». — Берите его.

— Да что ж вы за люди такие…

— Пошли, старый, и лучше не сопротивляйся. Поверь, ты не хочешь увидеть ее в гневе. — усатый охранник с силой схватил под руки старика, отчего тому пришлось отпустить Пушистика.

— Пушистик, беги родной… найди себе нормальный дом… — тихо сказал старик Факел.

Но котенок зашипел и вцепился в ботинок усача.

— Ах ты, падла! — рявкнул тот. — Ну, я тебя щас!!!

* * *

Мы добрались до школы. Доктор Харлин оказалась отличным водителем. Не знаю, о чем она говорила с охранником вместе с Кошечкой, но тот открыл ворота и впустил нас. Смутил только его косой взгляд на меня.

Харлин повела нас всех в административное здание, где находилась психиатрия.

Я впервые попал сюда, смотреть тут было не на что — сплошная тоска. Все засвечено холодным белым светом ламп, мягкие стены даже в коридорах, десятки камер повсюду и черезчур вежливый персонал. Свет режет глаза, а за некоторыми дверьми в палаты слышались стоны, невнятное бурчание и крики.

— Уютненько… — бурчу сам себе под нос.