Нашли и следы их отхода… как ни странно, они вели… в сторону моста!
Ага!
И изменилась конфигурация поисково-засадных групп — они вытянулись эллипсом в сторону собственного тыла. Отход в сторону тыловых районов — в этом не было ничего необычного. Только круглые дураки полагают, что диверсант обязан тотчас же улепётывать в сторону своих войск.
По счастью, таких глупцов среди поисковиков не имелось.
Третий день.
Высокое начальство раздражённо поинтересовалось — ну и где же они?
Четвёртый день…
Терпение лопнуло — и начались прочёсывания подозрительных мест. Ухоронки, пустые дома, подозрительные развалины — не привлекая внимания, эти места осторожно обследовали.
Поймали несколько обыкновенных мародёров, парочку дезертиров… но всё это было не то!
Район поиска расширили, привлекли дополнительные силы… и служба радиоперехвата засекла выход вражеского передатчика в тридцати километрах от места диверсии!
Туда тотчас же бросили поисковую группу… которая и обнаружила брошенную радиостанцию. Осмотрев её, специалисты вынесли вердикт — село питание, передатчик стал куском железа. Пара тройка ударов прикладом — и его можно было безбоязненно бросать — своё дело он уже сделал!
Ушли… увы, поиски диверсантов ни к чему не привели.
Продержав оцепление ещё пару дней, руководство пришло к выводу — операция провалена, никого поймать не удалось. Противник оказался хитрее…
[1] «Злой, плохой и хороший», реж. Серджио Леоне.
Глава 9
Всякая операция по восстановлению чего бы то ни было — это всегда очень сложный и многоступенчатый процесс.
Это ломать — быстро и, на первый взгляд, легко, а вот, попробуй всё сломанное починить… Уже совсем другая песня получается!
Так и в случае с мостом — ремонт тут предстоял… мягко говоря, новый мост построить было бы проще. Проблема в том, что объектов такого масштаба на Украине кое-как построили всего два — почти за тридцать лет. И на этом все закончилось — сил и ресурсов более ни на что не хватило. Оттого и попробовали починить… ну, хоть как-то!
И громадная толпень народа бестолково суетилась по обоим берегам реки, внося ещё большую неразбериху в происходящее.
Кто-то что-то вёз, надрывая горло и требуя пропустить именно этот груз вне всякой очерёдности.
Искали и спасали выживших — ну, эти, хотя бы делом занимались…
Производили учёт уцелевшего добра… но что тут можно было учитывать? Всё, что не сгорело дотла, пришло в полную негодность.
Кто-то организовывал охрану. Хотя, положа руку на сердце, охранять тут больше было нечего — выжженная до почти стеклянного состояния земля до сих пор оставалась теплой. И совершенно пустой — не уцелело практически ничего.