морду к небу, оглашая все окрест дичайшим воем, на который стандартная глотка волколака в принципе не способна. Передо мной заблестела внутренняя поверхность мыльного пузыря. «Радужная сфера», защитное заклинание Светлых. Мне не было нужды оборачиваться — я присел к земле, выхватывая «ратник» и глядя, как оборотня поражает пролетающий надо мной файербол. Каратель в ярости сделал рывок в мою сторону, ударяя лапой по поверхности «радужной сферы» и извергая звук рвущегося пенопласта. Я выстрелил ему серебряной пулей точно в морду, заставляя жмуриться, нажал на спуск еще несколько раз. Сложил пальцы левой руки в «пресс», оттолкнул зверя чистой Силой. Отошел назад, чтобы чуть лучше понимать, что творится за спиной. Готовя новые заклинания, Дмитрий Борисов стоял рядом с искореженной «Октавией». Левая сторона его лица заметно увяла по сравнению с правой, оседая книзу, будто плавящаяся маска. Мать моя Тьма! Да его же разбил самый настоящий инсульт! Борисов старался держаться, хотя я чувствовал, до чего ему плохо. Силы, которые следовало немедленно направить на самолечение, он сейчас расходовал на атаку против оборотня. Слева от него дрожал Вадим, то и дело выдавливая из себя «фризы». Взвыв в последний раз, оборотень пропал в Сумраке. Я рванул вслед за ним, чтобы увидеть, как он прячется на втором слое. Вздохнул, проник следом. Оборотень и тут решил исполнить невозможное. Встрепенулся всем телом, расплескивая черно-белую кровь. Ощерился в прощальной гримасе. И пропал на третьем слое. Никто из остальных участников боя не мог за ним последовать, кроме меня, и он это знал. Выманивал за собой, подальше от поддержки. Принято. Я заслонился стволом револьвера, ловя тень от того, чем он здесь был — тяжелого каменного мушкетона. Сумрак раздвинул занавес, отделявший меня от пучины третьего слоя, и мушкетон на моих глазах превратился в березовую рогатку с болтающейся невесомой серебристой нитью. Каратель находился здесь, посреди чистого поля. Три колеи дороги превратились в семь, издевательски предлагая вообразить повозку, способную оставить подобный след. При виде меня оборотень попятился и завыл. — Не такой уж ты и страшный, — сказал я, чувствуя, как звуки выталкиваются из моего рта и уходят куда-то вверх, подобно воздушным пузырям в воде. — Дневной Дозор. Выйти из Сумрака, форму скинуть! — Я не могу, — прорычал Каратель вполне разборчиво. — Я не могу снова стать человеком! Его слова были странной смесью звучания и вибраций окружающего мира. — Хорошо, — согласился я. — Выходи