стороны, и одна из них — не Якут. — Значит, вторая — Якут, — пробормотал я. — Что? — переспросил Клумси, подкатывая «гантель». — Не иди дальше, — предупредил я. — Незачем затаптывать следы следствию. Пусть работают. А мы едем на запад. — А что там? — Рыбинск через семьдесят километров. И надеюсь, хоть какие-нибудь ответы. Теперь ищем следы оба, и внимательно. Дальнейший путь мы проделали, серьезно ускорившись. Надвигалась ночь. Через мое сознание одна за другой проносились версии происходящего, и ни единая ничем не подтверждалась. Ясно лишь было, что на отрезке, упиравшемся в водохранилище, творилось что-то нехорошее. Путь до Рыбинска мы преодолели за полчаса. — Следы! — крикнул Клумси на въезде в город. — Ты видишь? Я видел все. Не только густой, бурчащий Сумрак, но и массовые следы от протекторов на асфальте. Совсем недавно здесь проносились дрифтовавшие двухколесники. — Я слышу Зов, — сказал Клумси, втянув носом воздух. — Слабый и неактуальный. — Неактуальный? — Здесь работал вампир, который уже напился и ушел. И запах оборотней… — Расстояние? — Километра четыре. — Ты молодец, Клумси. Сможешь сократить радиус? — Смотря в какую сторону… тут было много низших, во всем городе. Недавно. — Веди на оборотней, — решил я. — Может, там наши. — Ты про Якута? — покосился Клумси. — То есть они уже теперь «наши»? — Веди давай! Клумси крутанул правую ручку «гантели», и мы помчались к Волжскому мосту. Но не успели мы на него въехать, как откуда-то снизу раздалось нечто, что почти невозможно было ожидать на первом слое Сумрака. Пронзительный женский крик. Глава 2 Клумси долго не думал — втопил прямо через покрытый свежей травой склон, пропарывая колесами «гантели» влажную почву. Я остановился, соскочил с «Голдвинга» — мотоцикл послушно заглушил мотор, становясь на подножку. Сбегая по склону вниз, я скинул с себя шлем и перчатки, приготовил «тройное лезвие» на кончиках пальцев. Увидел, как Клумси, тормознув под самым мостом, подбежал к потухшему фонарю. Источником крика оказалась молодая девушка — на вид чуть за двадцать. Она корчилась на земле от невыносимой боли. Ее ноги были переломаны в нескольких местах, и девушке оставалось разве что бессильно царапать ограждение, отделявшее идущую под мостом беговую дорожку от берега. И самым тревожным моментом был все же ее крик, раздававшийся на первом слое Сумрака и полностью отсутствующий в простом мире, в котором девушка и находилась. Такого я не встречал ни разу. «Сферу невнимания» можно было и не вывешивать — вокруг нас и