— кивнул мне парень. Веда быстро закрепила ноги Вики на подножках, как могла, и ободряюще сжала ее руку. — А чего это краски то пропадают, то возвращаются? — спросила Вика, держась за откидывающиеся поручни «гантели». — Так надо? — Это Сумрак, — ответил Клумси, вдавливая кнопку запуска справа на руле. — Сейчас объясню. И двинул мотоцикл вперед, продолжая что-то рассказывать. — Веда… — произнес я, поворачиваясь к Светлой, но она отступила. — Все разговоры позже, — повторила она слова Якута. — А еще я все равно ничего сейчас не соображаю. Мы не разговаривали три года. Потерпим еще три часа? — Да, можно, — согласился я, чуть ли не впадая в гелевое сиденье «Голдвинга». Казалось, я отключусь прямо здесь, и умный железный друг будет все так же хранить равновесие. Застегнув шлем, Веда постучала по нему пальцем в перчатке. — Модулярный шлем не советую, — сказала она. — Интеграл лучше. — Как скажешь, — пробурчал я, трогаясь следом. Клумси уже несся обратно в сторону Ярославля, а «Харлей» Якута и вовсе скрылся из виду. Надо было все же спросить, где остановилась стая, — на случай, если потеряемся. С другой стороны, мне тогда там и делать будет нечего. Формально говоря, въехать в ставку клана мне придется не победителем на железном коне, а никому не нужным и ничего не решившим приблудой, который так и не сумел разложить по полочкам обрывки противоречивых данных и теперь плетется там, где ему самое место, — в хвосте колонны. И еще он вторую ночь подряд не спал. Зато у меня было то, что я не променял бы сейчас ни на какие амулеты, — красные задние огни передо мной, положением которых управляли — я это знал точно — мои друзья. И я мысленно отключился, позволяя этим маякам указывать, куда повернуть руль и как двинуть пальцы на ручке газа. Без этих указателей я бы давно разбился в первых же кустах, и не спасли бы ни шакрам, ни револьвер, ни волшебные соломинки, которые Сумрак так любит подавать в качестве спасательных кругов и которые на деле так часто ломают спину. Было уже далеко за полночь, когда огни мотоциклов остановили полет в пространстве. Не торопясь покидать сиденье «Голдвинга», я хлопал глазами, глядя на глухой лес вокруг себя. Из лесу вышла худая женщина в балахоне, похожем на тот, что носил Якут. Вожак стаи подошел к ней, протягивая руки. Казалось, что должны последовать объятия. Вместо этого женщина вытащила две перчатки и начала с любовью надевать их на руки Якута. Тот терпел, стиснув зубы, и не говорил ни слова. А женщина все продолжала свой процесс, глядя