Шла трансляция.

Наивные глупцы, кто хочет с Мишей о чём-то договариваться. Это как бежать от урагана или цунами. Это же очевидно. А, Марго, нужно признать, хороша. Кто бы мог подумать. Была же таким Гадким Утёнком. Расцвела девочка. Не только внешне. Похожа на мать. И на Благословенную. Тот же взгляд. Наследственность.

Да, порода, тут не поспоришь. Может Эби потому и проиграла. Миша мог бы вытащить Эби, но не захотел. Впрочем, без Миши не сыграла бы ни одна из них. Всё великолепие Марго — это Миша, тут нет сомнений. Уж Елизавета за почти сто лет набралась опыта и повидала всякого.

Да, это Миша

Всё строится на Мише. Но, кто ты, Миша?

Книга лежала открытой. Она её читала, пока не вошла Эбигейл.

Вернулась Эби.

— Прости, бабушка. Что-то в глаз попало.

Старушка закивала.

— Да, да, бывает. Почитаешь мне?

— Да, бабушка.

— Там закладка. Место отмечено. Я когда-то приметила, а теперь уж и не вижу ничего. Прочитай пожалуйста выделенное место: Эби взяла Книгу и нехотя прочитала обведённое место:

— «Старца звали — Симеон, муж праведный и благочестивый, которому было предсказано, что он не умрет пока не увидит Спасителя».

Эби не видела, как на экране юная Императрица повернулась и, подойдя к иконе, раскрыла руки перед людьми. В тишине Принцесса Шотландская продолжила:

«Когда Мария и Иосиф принесли Младенца для совершения положенного обряда в храм, Симеон взял на руки Иисуса и сказал: Ныне отпускаешь раба твоего, Владыко, по слову Твоему с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты, уготовал перед лицом всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего». Это о чём, бабушка?

За спиной внезапно зазвучало пение ромейского гимна. На глазах Эбигейл лицо Королевы наливалось румянцем.

— Ни о чём. Просто они, ОНИ вернулись.

— Кто?

— Мои мама и папа. Я могу уходить.

Слезы счастья текли по её щекам.

И пусть Эбигейл с опасливым недоумением смотрела на неё, пусть она даже кликнет врачей, но она дождалась…

* * *

СОЮЗ МИРОВ. ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНИНОПОЛЬ. СОБОР СВЯТОЙ СОФИИ. 29 апреля 2020 года.

— Верные мои подданные! Иностранные гости! Дамы и господа! «Агни Парфене» — официальный Гимн Ромейской Империи!

Неожиданно для меня на возвышение выходит Императрица Маргарита, все так же в короне, списанной с иконы и в ошеломительном по красоте сине-багряном платье, отороченном прекрасной горностаевой мантией. Она приклоняет колено перед багряным ромейским флагом и целует его край. Целует икону Божьей Матери Цареградской.

Распрямившись, она устремляет взор свой на Лик Богородицы.

В наступившей абсолютной тишине, под древними сводами Святой Софии начинает звучать ее звонкий и сильный голос: