Мог бы я так сделать? Нет, не мог. Нужно признать объективно. Не по Сеньке шапка.

Значит, есть какие-то архивы, недоступные никому, кроме посвященных. Сколько таких посвященных? Вряд ли больше пяти, иначе трудно сохранять тайну.

Что сестрица моя будет делать?

Пытать.

На завтра и для меня, и для Дианы назначены сеансы гипноза. Уверен, что вытрясут из нас всю подноготную.

Что дальше?

Кто знает. Пути правителей, как и пути Господни, неисповедимы. Могут и того.

От греха.

* * *

ОСТРОВ. САД. 15 апреля 2015 года.

— Итак, Великий Князь Михаил Александрович Романов…

Склоняю голову:

— Ваше Императорское Всесвятейшество и Величие…

Царица улыбнулась и даже протянула руку для поцелуя, что я немедленно и сделал, склонившись над Августейшей изящной ручкой. Нежной ручкой, которая умеет убивать. Иногда даже лично.

Звёздный. Двор. Престол.

Полигон.

И Арена.

— Государыня.

Благосклонный кивок.

— Да, прежняя порода чувствуется. Сейчас таких уже не делают.

— Это плохо, Ваше Всевеличие?

Неопределённое.

— Трудно сказать. А вы хорошо держались, хочу отдать вам должное.

— Да, простит меня Ваше Всевеличие, но я не совсем понял истинное значение ваших слов. Меня вчера вроде бы не пытали и Диану Александровну тоже, насколько я знаю.

Императрица усмехнулась.

— Конечно, вас никто не пытал. Не было никакого смысла в этом действе. Современные средства гипноанализа и фармакологии позволяют обходиться без Средневековых методов. Конечно, вы с Дианой рассказали всё что знаете и не знаете. Я просто о том, что вам почти целый месяц удавалось водить за нос всех окружающих и никто из людей, которые хорошо знали прежнего мальчика Михаила Романова, не заподозрили не то что подмены, но и даже не заметили никаких изменений. Мы провели исследования и опросы. А Владимир прошёл ту же самую процедуру гипноанализа, что и вы с Дианой. И что интересно, ни он, ни Диана не заметили перемен. Вы талантливый актёр.

Позволяю себе парировать:

— Благодарю вас, Ваше Всевеличие, но у меня не было необходимости, как тому человеку, который оказался в моём теле в 1917 году, принимать решительные решения с первых минут попаданства.

Что ж, слова были произнесены. Задушат меня прямо сейчас или мы ещё какое-то время поболтаем?

— Но, в прежние времена вы были другим. Более… легкомысленным.

— Tempora mutantur et nos mutamur in illis — Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

Мы гуляли по саду. Пели птички и царила полная идиллия.

Мои откровения и слова не меняли ничего. Вчера из меня вытащили почти все, что только возможно. Разница только в том, что вчера я просто тупо отвечал на вопросы и давал показания, пуская слюни. Никаких оценок и собственных рассуждений в такой технике допроса не бывает. Я специально изучил этот вопрос накануне. Так что можем и поболтать, если ей интересно. Я-то точно никуда не тороплюсь.