Нынешняя Императрица была на редкость умна и красива, и одно дело, когда ты смотришь на неё, как на официальный портрет или образ, а другое, когда вот так прогуливаешься и тебе терять больше как бы и нечего. Ну, кроме своей жизни и жизни любимой.

У Марии была бешеная харизма и обаяние. Уверен, что мужчины просто исходят слюной и кое чем ещё, глядя на неё. Впрочем, говорят, что с Благословенной была та же история.

Царица кивнула.

— Михаил Александрович…

Я усмехнулся.

— Можно просто Михаил или Миша. Мы, всё ж таки не чужие люди.

Императрица улыбнулась.

— Это да. Тем более что мы ровесники, не так ли?

Киваю.

— Да, конечно.

Благосклонное:

— Прекрасно. Тогда, когда мы с глазу на глаз, можете обращаться ко мне просто по имени Мария.

— Спасибо, — склоняю голову. — Государыня моя.

Я обозначил её безусловный статус. Она кивнула, принимая.

— Итак, Миша. Как вы понимаете, мы всё знаем.

— Да, уж, после вчерашнего «происшествия».

— Вы отлично должны понимать, что такое безопасность государства и что поставлено на карту.

Хмыкаю.

— Нас с Дианой сразу задушат или чуть погодя?

Лучезарная улыбка.

— А я ещё не решила.

— Ну, тогда есть время побеседовать.

Кивок.

— Конечно. Иначе, зачем мы здесь?

— Логично. Так что вы от меня хотите, Государыня? Вряд ли вас интересуют какие-то секреты прошлого или вы сильно интересуетесь тем, какие погоды стояли в Гатчине в то утро 27 февраля 1917 года по старому, как сейчас принято говорить, стилю.

— Да, не особо нас эти «тайны» интересуют, скажем прямо.

— Тогда зачем я вам?

Усмешка.

— Ну, может у вас откроется талант писателя или поэта, и вы будете специализироваться на той эпохе, свидетелем которой были.

Улыбаюсь.

— Всё может быть, моя Госпожа. Пути Господни неисповедимы. Кто знает, что мне предначертано на этом пути. Может быть и это поприще.

Эта фраза Царицу несколько напрягла. Что ж, учтём.

Добавляю:

— Я верен вам, моя Государыня. Присяга для меня не пустой звук. Я поклялся в верности вам перед Ликом Всевышнего. И Присягу эту я исполню. Можете располагать мной в полной мере. Любое ваше Повеление, которое не противоречит моей Чести, будет исполнено.

Серьезно. Кивок.

— Что ж, я повторно принимаю Присягу вашей Верности, Михаил.

Вероятно, забавно за нами наблюдать со стороны. Пятнадцатилетий пацан галантно и на равных общается с тридцатидевятилетней фактической правительницей Терры и Луны. Да, она моя троюродная сестра, но всё же.

Представляю, как там кусает сейчас губы Динка глядя в окно нашей квартиры. Они как раз выходят в сад. Отчего кусает? А от всего. И от беспокойства за меня, за наше будущее и за себя лично. И от ревности.