Народ явно запутался, а выразил Одоевский общее недоумение.

— Но как же? Ведь ты сам хотел изгнать всех жидов и большую часть шляхты, государь. А теперь говоришь, что нам нужны иноверцы и схизматики. Или я неверно тебя понял? Зачем они нам, если опасны для государства. В докладе об этом прямо и написано, — канцлер прикоснулся к папке с бумагами, — Я совсем запутался. Что помешает поганым дальше строить козни православному люду?

— Всё просто, Яков Никитич. Мы оставим мастеровых и пахарей, коли они есть среди иудеев. Но арендаторы, торгаши и ростовщики нам без надобности. К тому же все жиды будут расселены среди христианского люда без права создавать отдельные сёла и даже слободы. То же самое касается католиков и лютеран, которых скоро станет много в Югороссии, — отвечаю Одоевскому, заодно введя название нового края, — Пусть молятся, кому хотят. Но через поколение они должны стать русскими людьми, различного вероисповедания. Кстати, рекрутская повинность распространяется на все народы державы, включая иудеев и магометан. И путь наверх, включая получение дворянства, доступны для всех. Я не делю людей по вероисповеданию. Для меня главным грехом является предательство страны. Если ты живёшь в Русском царстве, то обязан быть его верным сыном. Если чего-то не нравится, то границы открыты, и мы никого не держим.

Мои слова снова не вызвали энтузиазма у соратников. Иудей-дворянин не вписывается в их матрицу. Хотя наиболее толковые офицеры из иноверцев перейдут в православие, на то и расчёт. Что касается гражданских, то моя система должна постепенно перемолоть чужаков, включая поляков и немцев, в более или менее единый народ. Далее, будем корректировать ситуацию по мере возникновения проблем.

Если убрать религиозные и национальные проблемы, то мне попросту не нужны конкуренты. В России действует государственная монополия на торговлю алкоголем. А банковская деятельность, крупные торговые компании и добыча полезных ископаемых находятся под контролем казны, имеющий пакет акций в каждом деле. На черта добровольно пускать в огород козлов, в лице ростовщиков и шинкарей? Тем более этой публике уже вынесен смертный приговор.

— А какой второй грех, государь? — впервые за сегодня подал голос Истомин.

— Неуплата податей, конечно.

Дружный, но немного натянутый смех разрядил обстановку. Или мне так показалось? Возможно, я поспешил, вскрыв некоторые карты. Аристократия и помещики просто не готовы к описанной мной системе. Здесь не надо быть гением, дабы понять, к чему всё приведёт. Крепостное право постепенно изживёт себя, проиграв свободному земледельческому Югу. Нам предстоит долгий путь. А ещё соратники поняли, что знати придётся потесниться в системе, которую я строю. Посмотрим, какая последует реакция. От своих я подвоха не жду, но это мизер из общего числа дворян. Хотя беднейшие дворяне меня поддерживают, ведь за последние восемь лет неплохо заработали социальные лифты.