Естественно, я узнал о трагическом происшествии раньше всех. А через два дня информацию уже было не скрыть. В том числе от Натальи. Растрёпанная и потерянная сестрёнка поймала меня во время прогулки по Кремлю. Встреча состоялась на достопамятной лестнице около Грановитой палаты, где и начались мои приключения в этом мире.
Не знаю, почему Наталья подозревает меня в смерти брата. Скорее всего, очередные происки Нарышкиной, большой любительницы интриговать.
И чего мне отвечать одному из самых любимых людей в этой реальности? Конечно, пришлось соврать.
— Клянусь, что я неповинен в смерти Петра!
Поворачиваюсь к Успенскому собору, где недавно венчалась сестрёнка, и осеняю себя крёстным знамением. Я действительно не убивал братца, это сделали другие люди.
— Прости, что сомневалась в тебе, Феденька! — рыдающая Наталья бросилась мне на шею, — Ты хороший и люди просто наговаривают!
Обнимаю плачущую сестрёнку и смотрю на мрачное осеннее небо. Устранение Петра нужно было для блага России. Я действительно не виноват. Так распорядилась судьба.
Глава 7
Несколько тёток в чёрных одеяниях и специально зашторенные окна добавляли помещению мрачности. На меня подобные ухищрения не действуют. Остальная публика более впечатлительная, поэтому обстановка создана грамотно. Нарышкина, скорее всего, по-настоящему оплакивает гибель сына, однако не удержалась от дополнительной картинности.
Наталья Кирилловна давно живёт в Золотых царицыных палатах Кремля. В Коломенском её особо не ждут, а Измайлово превратилось в промышленный кластер. У мадам есть поместье в Преображенском, где она тоже проводит немало времени. Лишь бы глаза меньше мозолила и не интриговала.
Я зашёл на половину царицы без приглашения, устроив изрядный переполох. Они тут, понимаешь, грустят и оплакивают покойного, чьё тело ещё едет с юга в Москву. И вдруг в палаты врывается царь. Поди, пойми, чего он хочет.
— Вон! — тихо произношу тёткам в чёрных платках, среди которых удалось опознать Анастасию Пронскую.
Судя по взгляду, полному ненависти, который княгиня даже не думала скрывать, она трудно переносит опалу, наложенную на старый род. Ничего! Вскоре закончится масштабное следствие, и я доведу репрессии до логического завершения. Заговорщики и интриганы долго испытывали моё терпение. В этот раз оппозицию ждёт окончательный разгром. Самые неадекватные последуют на плаху, остальные пополнят штрафбаты, а семьи с детьми поедут за Урал. Жестоко? Нет, у всех был выбор. Шанс вельможам предоставлялся не единожды. Наоборот, мои действия можно охарактеризовать как излишнюю доброту. А в этом времени гуманизм и миролюбие воспринимаются сродни трусости. Идиоты! Жалко, что придётся убрать из общественной жизни множество грамотных и толковых людей. В лучшем случае они займут самую нижнюю нишу в русском социуме. Хуже только крепостным.