Параллельно в сторону противника устремилась лёгкая кавалерия из башкир, калмыков и вассальных ногайцев, призванных выступить застрельщиками, заодно запутать командование противника. Конницу сразу поддержала русская мобильная артиллерия, давно вызывавшая трепет у басурман. Они пробовали повторить нашу задумку, но не смогли произвести лёгкие и надёжные пушки с удобным лафетом. В сторону наших бойцов тут же ринулись всадники противника, раздались выстрелы, и произошла первая сшибка. Началась битва при Тилигуле, как её позже назовут историки.

— Государь, здесь такое дело. С тобой хочет встретиться один нужный человек. Я позволил себе самоуправство и отправил к нему людей. А он взял и согласился прибыть в расположение нашей армии.

Пушкин редко меня удивляет. Обычно глава разведки действует по согласованной схеме, и я примерно в курсе, чем он занимается. И тут вдруг меня отвлекают от созерцания столь важного дела.

— И кто же этот таинственный незнакомец? — иронично смотрю на холёное лицо главы спецслужбы. — Оно стоит того, чтобы оторваться от текущих дел?

— Это новый господарь Молдавии — Дмитрий Кантемир, — безэмоционально произнёс Матвей. — Он ждёт в расположении полка внутренних войск. Пришлось скрыть его от лишних глаз.

А вот это настоящий сюрприз! Если мне не изменяет память, ко мне на огонёк пожаловал отец любовницы Петра, а также русского поэта и дипломата. Речь о Марии и Антиохе Кантемирах, конечно. Только не уверен, что они уже родились. Заодно спрошу, про детей молодого господаря и женат ли он вообще. Ему вроде лет двадцать, но сейчас народ женится рано. Никого не удивишь шестнадцатилетними мамами. Я пытался бороться с этим нездоровым явлением, в первую очередь среди знати и купцов, но сразу проиграл, ещё и на собственном поле: Наталья настояла на замужестве, когда достигла именно шестнадцати лет, и спорить с ней было бесполезно.

Что-то в голову лезут странные мысли. Здесь намечаются переговоры в верхах, а я про внутренние дела.

— Зови. И принесите гостю кресло, заодно чаю сделайте, — приказы адресовались разным людям, но народ сразу ринулся их выполнять.

Молодой человек в польском кафтане, перетянутом красным поясом, и в необычной шапке с пером ещё добирался до помоста, но обстановка уже изменилась. Савва с двумя слугами принесли красивый столик с резными ножками и кресло размером поменьше, чем царское. Будто по взмаху волшебной палочки появился фарфоровый чайник с чашками. Тут и гость пожаловал.

Резкие черты лица и настороженный взгляд голубых глаз скрашивала лёгкая улыбка. Дмитрий явно ощущал себя не в своей тарелке, но старался обуздать эмоции.