Врачиха попыталась еще некоторое время мне что-то доказать, но вконец достала меня своими претензиями, и я просто плюнув на уговоры, ввел ее в транс, и вложив ей в карман сотню рублей, на дорогу, отправил ее в центр города, соответственно убрав последние воспоминания. В принципе их можно было бы и оставить, но я пока не знал, как именно отреагирует мама, на мое предложение о смене места жительства, поэтому решил не рисковать лишний раз. Ведь если она откажется от переезда, могут возникнуть некоторые проблемы, которые мне совершенно не нужны.

До выхода из капсулы оставалось еще более десяти часов, поэтому я решил немного перекусить и заняться чем-то еще, чтобы как-то убить время, проведенное здесь. К тому же мама, выйдя из капсулы, тоже будет голодна, поэтому было необходимо приготовить обед и для нее. Кроме этого еще необходимо подготовить вещи для нее, ведь то в чем она была уже растворилось в питательных смесях капсулы. В общем работы предстояло много. Только будущий разговор с ней, ее возможная реакция на произошедшее, уже создавал немалые проблемы.

К моменту открытия капсулы, все было готово. Я с некоторым волнением ждал завершающего сигнала, и даже вздрогнул, когда он прозвучал. В том, что все будет хорошо сомнений не было, а вот что скажет мама, было пока не ясно.

Чтобы не смущать ее, прямо с пульта поднял крышку саркофага и когда над бортиком поднялась ее голова произнес:

— Здравствуй, мама.

— Тёма⁈ — удивленно произнесла она, увидев меня. — Как ты здесь оказался? Ты сбежал?

— Все вопросы чуть позже. Выслушай меня. Я сейчас выйду отсюда. Тебе нужно выйти из капсулы, позади нее за ширмой находится дверь, ведущая в душевую. Там же на лавочке приготовлена одежда для тебя. После того как будешь готова, позовешь меня, я буду неподалеку. А вот тогда я и отвечу на все твои вопросы.

Произнеся это, я поднялся и вышел из помещения.

Разговор получился тяжелым. Мама ни в какую не хотела покидать Ташкент, и все мои доводы о том, что ее нахождение там сильно осложнит нашу жизнь, не находили понимания. Она все еще верила в справедливость Советских законов и не допускала даже тени сомнения в том, что их можно извратить, как угодно. Даже мой арест, с последующем осуждением по сфабрикованному делу и то не смог убедить ее в обратном. Она уперлась в то, что это была просто судебная ошибка, или там действительно была моя вина в том, что по неопытности я не смог вылечить того человека, как должно.

— И, что ты предлагаешь? — несколько раздраженно спросил я. — Возвращаться обратно в колонию? Получать дополнительный срок за побег, и сидеть там еще несколько лет сменив режим содержания на более строгий? Что делать мне?