Глава 1
Неделя прошла после возвращения домой. Ровно неделя тишины, в которой было лишь дыхание тайги, тепло Марка и ощущение новой жизни внутри меня.
А потом на нас обрушился неведомый мир.
Дом трещал по швам от голосов, смеха, запаха чужих духов. Казалось, сама планета вывернула свои карманы, чтобы высыпать в наше убежище всех, кто когда-либо слышал имя Марк Велозаров. Его родные, друзья и знакомые сочли всенепременным долгом нанести визит и выразить почтение новоиспеченным молодоженам.
Из леса, словно из воздуха, материализовался остроконечный великан Калгама, одаривший нас охотничьими трофеями. Из горных рек явились урулы — водяные духи с переливчатой кожей, оставившие на столе самоцветы. По потолку, не обращая внимания на гравитацию, скользили воздушные албасты, рассыпая искры добрых предзнаменований.
Гости съезжались со всех концов света. Из канадской глухомани прибыли лохматые вервольфы. Они говорили с акцентом, в котором слышался вой северных ветров. Из Европы пожаловали более утонченные, почти аристократичные лугару. Даже двое дружелюбных леших из заповедных алтайских чащоб притащили в дар целительный корень мандрагоры.
Я стояла у большого окна гостиной в платье из атласа и тончайшего ажура. В этом наряде я выглядела белой лилией, которая вот-вот зачахнет от обилия гостей.
Я улыбалась без остановки. Улыбалась тете Марка из Лос-Анджелеса, похожей на состарившуюся кинозвезду. Улыбалась его троюродному брату из Трансильвании, который с почтительным любопытством принюхивался к моему «беременному» запаху и вежливо отпивал из бокала шампанское. Улыбалась саамскому Нойду — старику в одеждах из оленьих шкур, курившему трубку у цветочной оранжереи.
Самым ярким гостем оказался якутский Тойон. Когда этот исполин в мехах вошел в зал, на мгновение смолкли даже самые громкие голоса. Он приблизился к Марку, и они обменялись долгими взглядами. Тойон протянул что-то небольшое, завернутое в кожу. Марк принял дар и улыбнулся. Я тоже почтительно растянула губы, и Тойон приветственно склонил передо мной голову.
Из оранжереи доносились дивные аккорды виолончели, сливавшиеся с мелодией рояля. Классическая музыка — знакомая и неуловимая — лилась по залу, создавая странный, почти сюрреалистичный контраст с диковинными фигурами гостей.
Голоса стихли, превратились в шепот, когда в дверном проеме появился он.
Лицо сосредоточенное, напряженное. Смуглая кожа, коротко стриженные, но всё равно непослушные черные волосы с челкой набок. Темный, идеально сидящий костюм. Воротник рубахи расстегнут на одну пуговицу больше, чем того требовал протокол. На галстук он тоже плевать хотел.