— Уф, — проговорил дон Криштиану, потирая руку, — так полегче… Второй участник этой трагикомедии получит свою порцию дома.

— Умоляю, не наказывайте сеньора Афонсу, — проговорил Педру, прежде чем новый удар заставил его уткнуться лбом в пол. Он не стал поднимать голову, но добавил: — Он вел себя с достоинством, соответствующим будущему королю! И каждый его поступок вызывает у меня лишь уважение!

— Я знаю, — дон Криштиану направился обратно к своему креслу, — именно поэтому Афонсу получит взбучку только на словах. Для своих тринадцати лет он ведет себя на удивление разумно. В отличие от тебя. Что это было, я спрашиваю? Ты до смерти всех перепугал. Угрожал! У меня чуть сердечный приступ не случился!

— Мой повелитель… это всего лишь поэтическая метафора…

— Что⁈ — ректор, уже собиравшийся сесть, снова обернулся и вскинул руку. — Угроза спалить Коимбру у тебя называется «поэтическая метафора»⁈

Педру поднял голову и постарался придать своему лицу выражение раскаяния:

— Но это же фаду… я лишь пел о своих чувствах, и сеньор Афонсу понял их!

— Да, я заметил. Мне с балкона был виден даже тот палисадник, который ободрал мой сын, чтобы «твои чувства» не спровоцировали панику среди профессоров и студентов. Вы стоите друг друга. Жду не дождусь, когда этот оболтус вырастет, чтобы наконец передать Академию и тебя в придачу в его заботливые руки и уйти на покой. Уеду в Помбал или Алкобасу, заведу виноградник… буду лечить нервы вином собственного изготовления… если до этого счастливого момента вы с Афонсу не доведете меня до сердечного приступа.

— Повелитель… — Педру испуганно замер. И тут дон Криштиану наконец уселся в кресло и улыбнулся:

— Ладно, извини, теперь я перегнул палку. Я отлично помню, как ты проверял мою силу и волю, когда мне было тринадцать. Хотя со мной ты вроде был помягче. Или мне так кажется на фоне всех твоих выходок, пришедшихся на время моего ректорства? У меня уже вся голова седая!

Педру поднялся, отлично понимая, что буря миновала, и проговорил:

— Ваш сын очень силен, повелитель…

— И я рад этому. Однако ты выбрал не самое лучшее время проверять его на прочность. Не приходится сомневаться: все, что произошло сегодня, немедленно станет известно проректору Меньшову. А его посланник умудрился спеться с Афонсу. Ты ведь специально пристроил его к анархистам, так?

— Конечно. Я знаю о ваших планах отправить наследника в Россию.

— Да, теперь я это твердо решил. Афонсу нужно побольше узнать об этой стране и ее нравах. А не только о людях, умерших более полувека назад вместе с их безумными идеями. Ему придется иметь с русскими дело. А в Московской Академии в ближайшее время все может сильно измениться.