Поняв, что оправдываться бессмысленно, я решил, как сказал бы мой работающий адвокатом папа, выдвинуть встречные обвинения:

– Антисанитарию в посёлке разводят те, кто пакеты с мусором на улицу выставляют. Из-за этого у нас тут крысы заведутся. От них зараза всякая бывает, даже чума.

– Не смей дерзить старшим! – выкрикнула Кобра, почувствовав, как плащ супергероя сползает с её плеч.

Капитан Колобков, поняв, что жалобы начальству можно уже не опасаться, перевёл суровый взгляд на Наталью Петровну. Кобра отступаться не желала:

– Да я всего на минутку пакет оставила! Утюг выключить забыла, пришлось в дом вернуться. А этот блохастый…

Обвинительную речь Кобры прервал истошный вопль, донёсшийся с конца улицы, где возвышался прозванный жителями Лукоморья «Версалем»[1] элитный особняк с высокими полукруглыми окнами и тремя башенками, похожими на остро заточенные карандаши. Крик становился всё пронзительнее, пока не достиг ультразвука, потом оборвался и через пару секунд огласил окрестности с возобновлённой силой.

Как по команде, мы все, включая Кобру, кинулись к «Версалю». Первой мчалась Васька, таща за собой на поводке ошалевшего от внезапной суматохи Бублика. За ней едва поспевали мы с капитаном Колобковым. Последней пыхтела и топотала, словно стадо носорогов, Наталья Петровна.

На крыльце «Версаля» стояла его хозяйка Ангелина и орала не своим голосом.

Она была известной блогершей. Больше миллиона подписчиков лайкали её глупые ролики, в которых она сюсюкалась со своим карликовым шпицем редкого персикового окраса и давала бестолковые советы по воспитанию собак. Моя бабушка говорила, что Ангелина старше моих родителей, но выглядела блогерша как старшеклассница на выпускном балу или кукла Барби: высокая, худющая, с длинными золотыми волосами, нарисованным лицом, всегда одетая в блестящие платьица и туфли с высоченными каблуками. Сейчас, правда, Ангелина была совсем не похожа на звезду Интернета: лицо безумное, волосы словно воронье гнездо, а вместо модного наряда – махровый банный халат лилового цвета.

Позади Ангелины в дверях дома застыла её помощница по хозяйству тётя Таня, невзрачная женщина с волосами мышиного цвета, неизменно собранными в хвост, никогда не пользующаяся косметикой и не носящая ничего, кроме серых юбок и серых блузок. Тётя Таня зажимала руками рот и беззвучно раскачивалась из стороны в сторону, словно стрелка метронома[2] .

Внизу, среди аккуратных клумб и стриженых кустов, метался садовник дядя Жора, большой, неуклюжий, лысоватый, но с пышными усами, как у моржа. Он заглядывал под каждый куст, раздвигал цветы и бормотал: «Найдётся! Сейчас найдётся! Ангелина Ивановна, не волнуйтесь!»