— Видал, — не стал спорить я. — Но с людьми можно было просто поговорить.

— Ой ли? — делано удивился Крачун и пригрозил мне пальцем. — И многого ли добьешься разговорами? Ты и сам что-то не спешил говорить с тем, кто тебя во всём обвинить попытался. Всемир, вроде как, да?

— Всемир. Но я ему и не навредил, — парировал я. — Просто охладил пыл, добился внимания, а потом уже и поговорил.

— Твоя правда, — согласился мой собеседник и неспешно зашагал к краю рощи. Несмотря на то, что старик в шубе был рослым, а наст тонким, он совсем не просел под сапогами идущего. Складывалось впечатление, что Крачун или шагает по воздуху, или ничего не весит. Да и следов он не оставлял.

— Кто ты таков? — я пошёл рядом, сохраняя дистанцию и продолжая следить за подозрительным стариком.

— Мы же вроде с тобой уже знакомы, — блуждающий взгляд Крачуна устремился в снежную даль. Он словно искал в ней нечто, ведомое только ему. — Али запамятовал? — всем своим видом старик демонстрировал нежелание продолжать разговор в подобном ключе.

Вот только для меня его желания мало что значили.

— Помню. Но хотел бы узнать больше.

Крачун повернул голову и тепло, даже по-отечески посмотрел мне в глаза.

— Тебе это не зачем, уж поверь, — мягко сказал он. — Кем бы я ни был, враждовать с тобой у меня желания нет. В том ни у кого нужды нет. Но в дела мои, будь добр, не вмешивайся.

Подобная риторика мне никогда не нравилась, поэтому я сложил руки на груди.

— Не нужно мне указывать, что делать, а что нет.

— Указывать? — седые брови старика поползли вверх. — Сынок, я ж не указываю, а советую. Поверь, я на этом свете, — Крачун сделал паузу и загадочно улыбнулся, — и под ним, — многозначительно добавил он, — не один век живу, так что получше других знаю, что для них благо, а что худо, уж поверь.

Несмотря на то, что это был уже второй призыв, верить я не собирался. Вместо этого уверенно заявил:

— Предпочитаю жить своим умом.

— Эвона как, — в этот раз собеседник не удостоил меня даже взгляда. — Ладно выходит?

— Когда как. — Врать я не собирался, да и скрывать особо было нечего. — Но мне нравится самому отвечать за все успехи и неудачи.

— Жить своим умом, значит, — на распев протянул Крачун. — Оно, может, и хорошо, но длинная ли жизнь при таком раскладе получится?

Я развёл руками:

— Сколько есть — вся моя.

В этот раз Крачун смотрел на меня долго и пронзительно.

— Молод ты ещё, — в этих его словах слышался вовсе не упрёк, а, кажется, сочувствие. — Многое поймешь… коли дожить сможешь. Время покажет.

Меня эти слова насторожили.

— Вроде как помирать не собираюсь.