Стоп. Тэй же ещё не нашла те подарочки, что я для неё заказал через формовщика? Она ведь не разнесет здесь всё к мобовой матери, правда?

— То есть они попросили тебя помочь? — уточняю я. — Так чего ты меня ждёшь?

Костяная морда поворачивается в мою сторону. Стрелок так выразительно наклоняет голову к плечу, что я понимаю, какую глупость сморозил.

— Да, между нами нет ничего плохого, — ехидно говорит наёмник. — Я лишь пристрелил, обезглавил и расчленил её команду. После этого вырвал из трупов камни душ и собирался передать их врагам клана Искателей. Действительно, а за что её меня ненавидеть.

— Я понял, — говорю и поднимаю руки в жесте примирения.

Стрелок одним движением вскочил на ноги и ушел, оставив кефлы и ульмы с кимбарами.

— Это твои трофеи. Тела на улице ты, само собой, не трогал. Можешь сдать их Хранителям или отдать формовщику на изучение. Вдруг такие он не знает. А я пойду. Поручений ещё много.

— Иди.

Подхожу к мембране тамбура, как меня окликают:

— Может скажешь, что это за обходной путь? Вдруг не вернëшься.

— Вернусь.

Свистом открываю внешнюю мембрану и вхожу внутрь. Стрелок ушел дальше потрошить трупы и закидывать останки в утилизатор. Мне сейчас предстоит не простой разговор. Это я понимаю после того, как раскрывается внутренняя мембрана и слышится тихий плач. Приехали.

Тэй сидела в знакомом мне кресле вирала. Том самом, которое частично разрушено и столбики для чагсов повреждены. Она сидит ко мне спиной, наклонив голову и закрыв лицо руками. Плечи её сотрясаются от рыданий. Знакомы мы недолго, но чего я не ожидал, так это слëз от этой действительно сильной девушки. Другие в этом мрачном мире столько лет не выживут.

Дим смотрит на меня укоризненно своим мысленным взором. Я не психолог, как Орхан или Камилла, но даже мне приходилось сталкиваться с случаями травмирующих воспоминаний, которые мозг заблокировал. Вот как раз их, вколов в растущую оболочку сыворотку Даргула, мы и вернули. Тэй ведь она сама говорила, что умирала мучительно…

Идиот. Вот чем я думал? Хотел, как Даргула, восстановить её память и привлечь на свою сторону. Мать вашу, да те психи из Сенткома перед тем, как притащить её к вратам, могли сделать с ней всё, что угодно. Она ведь женщина, а значит…

Да, Дим, ты отчасти прав. Я редкий олень, но полный мудак. Асоциальный профессионал, который жил работой. И не любил даже себя, как верно Алёна тогда заметила. Что делать, когда человека вероятно протащили через всё психотравмы и она вспомнила всё? Включая то, что не крутая воительница Таната, а девчонка-пилот Валери.