Наконец мы по нормальному, без всяких отвлекающих шалостей, принимаем душ. Мне как-то неудобно смотреть на Тэй. Та, даром что вспомнила, кем была, как-то слишком спокойно относится к произошедшему. Да и кто она теперь — Тэй или лейтенант Валери Бастьен? Хороший вопрос.

— Спасибо тебе!

Меня внезапно целуют в щеку. Я задумался, а потому не был готов.

— Ты ничего плохого не подумай. Просто… Как бы тебе объяснить? Ты не жил в Танате так долго, как я или ребята. Это, с учетом времени в стазисе, когда не ясно, разбудят тебя или нет, около шестидесяти лет. Чёрт, ты наверно теперь считаешь меня старухой.

— Нет, что ты, — сразу говорю я. — Сейчас на Земле повышен срок жизни. Поверь, без всякой косметологии люди старшего возраста выглядят молодо. Там скорее поведение другое, что выделяется. Мимика и взгляд, в частности. Ты впишешься.

Говорю это и мысленно чертыхаюсь. Вот кто меня за язык тянул? Какая Земля, рисконавт? Даже если я найду способ связаться с Содружеством, и они прилетят, то что дальше? Тэй и другие будут жить в теле разов. Её текущее тело ближе к изначальному, но репродуктивной функции, например, не имеет. Это будет не жизнь, а просто доживание, но не в таком мрачном месте. Если бы был способ вернуть ей человеческой тело…

Тут я невольно вспоминаю, что у меня такой шанс есть. Моё тело, спасенное учёными и врачами, лежит в реанимационной капсуле рядом с вратами, что остались на Тау-137. То есть я сейчас, по сути, осуществляю удаленное управление живым аватаром. Как в том древнем ретро фантастическом фильме. Только планета не такая радужная и зелёная. Хорошо, что мы хоть не в параллельном мире. Ведь не в параллельном?

— Я была бы не против, — говорит Тэй, проводя руками по мокрым волосам. — Только пока это сложновато. Но мы работаем над этим.

— Вы? То есть Искатели? Ты понимаешь, кем могут быть остальные?

— Я понимаю. — Тэй подошла к выходу и ее обдуло из отверстий теплым воздухом. — Наш Лерк — это точно доктор Жан Леклерк. Даже удивительно, как он стал нашим лидером здесь. Кстати, а ты кто такой тогда? Ты говорил о Земле, но после войны там осталась ядерная пустыня.

— Это долгий разговор, Тэй. Или Валери.

— Пока лучше зови Тэй, — улыбается девушка. Не понимаю я её. Хотя если подумать, я вообще в женщинах мало разбираюсь. Четвертый десяток живу, но разбираюсь только в рабочих процессах. Ни семьи, ни собаки, а из друзей только Димыч, да еще пара ребят из Центроспаса.

Тут о себе напомнил другой Димон, который живой доспех. Напомнил он мне о себе мысленной картинкой, изображающей миниатюрного копию димортула, что показывала большие пальцы. Эволюция ног ещё не завершена, но можно идти на облачение. В третий раз за сутки влезаю в эту машину для убийства.