Вот дикий крик Тэй из этой комнаты заставил вздрогнуть. Мы со Стрелком не сговариваясь бросились туда. Он со своей живой репликой револьвера, а я с выпущенными когтями. Так и застыли на пороге, глядя на трясущуюся от смеха девушку. Оглядываем помещение. Не, я понимаю, что может быть здоровая ванна вызвала крики, но там должен быть скорее восторг, а не истеричный смех.

— Нико, посмотри обычным зрением, а не тем чёрно-белым безобразием, что нам дали хозяева Таната! — сказала девушка по английски. Просто на этом языке она смогла добавить пару таких неприлично восхищенных эпитетов, что на местном наречии их и не передать.

Смотрю обычным зрением туда, куда она показала пальцем, а потом тоже начинаю неприлично ржать. Так, это явно нервное. Но не ржать, глядя на раковину того, что является местным унитазом, очень сложно.

— Ребят, у меня ощущение, что я не в клубе. Что не так? Ну непривычно выглядит, но это обычный сортир.

Мысленно утираю слезы смеха, делаю глубокий вдох и отвечаю на этот вопрос:

— Мы можем снова видеть цвета. Долгая история. Ты ведь вспомнил, что это такое?

Стрелок кивает:

— Да, вспомнил. Не скажу, что буду рад видеть местный бардак во всей красе. Так что тут не так?

— Ты точно понимаешь, что такое золото?

Тут наш эсквайр напряжённо кивает и с подозрением разглядывает нужник, верхнюю раковину которого он видит как половину раковины молюска, которая имеет для него серый оттенок, но сверкает. Наконец и до него доходит.

— Стоп, то есть они сделали его…

Тут и его скрутили приступы смеха. Да, не каждый день получается воочию лицезреть пресловутый золотой унитаз.

— На каком языке они говорят?

— Как это не странно, но на разных, Хауф. Этот язык понимают они все, Тэй понимает лишь Нико, а его не понимает никто.

Смотрю на хозяина этого дома, а он с какой-то лёгкой улыбкой рассматривает нас.

— Как интересно, Уриэль.

— Ой, да не зови ты меня этим именем. Сколько раз просил.

— Прости, друг. Когда волнуюсь, то забываю об этом. Трое разов, что вспомнили прошлое — это феномен.

— Скорее стечение обстоятельств, — вмешиваюсь в разговор. — Вестники, например, всегда вспоминали своё прошлое. Это тот изъян конструкции, за который из в итоге убрали в хранилище. Стрелка заставил вспомнить Даргул.

— То зелье, что он силой влил ему в рот после победы.

— Оно самое, чтоб ему в Мёртвой Пустоши жить.

Наëмник, сказав это, поправил поля у своей многострадальной шляпы.

— А мою новую оболочку Нико собрал без этих ограничителей.

— По правде говоря, у разов Даргула я нашёл ульм с этим веществом.

— Так вот почему мне такие кошмары снились. Видимо с дозой ты не заморачивался. Вбухал всё.