После зажал вынутую из пачки сигарету зубами и прикурил ее. Набрав полный рот дыма, я не затягивался, а просто выдул его в лицо Альберту, от чего он едва не закашлялся.

— Наша группа была одним целым, как семья, мы очень дорожили друг другом. У каждого были свои обязанности, и никто от них не отлынивал. Первой погибла бабушка Сережи, она получила ранение, а после, как настоящий герой в боевиках, осталась прикрывать нам отход. Это была страшная потеря, потом прямо у меня на глазах погиб тот самый человек, что вытащил меня из дома. Он учил меня всему, что знал, но главный его урок — это то, что всегда нужно оставаться человеком, но вы о таком наверняка не слышали. — презрительно окинув их взглядом, с неприкрытой неприязнью произнес я. — Далее все посыпалось как карточный домик, и в итоге мы остались с Сережей вдвоем. Олег, человек, что спас нас после авиакрушения и учил последние шесть лет, часто озвучивал такую мысль: «Со временем человек привыкает ко всему, даже терять близких». Он был на войне, так что, видимо, знал, о чем говорит. Но знаете, с его высказыванием я полностью не согласен. К этому невозможно привыкнуть, боль утраты каждый раз режет грудь раскаленным ножом. Вот я и спрашиваю, Альбертик, каково это — предать и убить собственную мать? Ради горстки мнимой власти, могущества или как ты все это видишь? — спросил у него я, делая сильный акцент на два последних предложения.

От такого вопроса парень сглотнул, от чего его отчетливо выделяющийся кадык резко дернулся вверх, едва не достав подбородка.

— Тебе этого не понять!!! — гаркнул он, ударив кулаком о полотно парты, да так сильно, что звук удара эхом пролетел по классу и коридору.

— Мне? — недоумевающим тоном спросил я у него. — Я как раз все понимаю, и это приводит меня в недоумение. Я тут сам себе задал вопрос, ради чего я бы смог убить своих близких, например, Сережу. Что мне можно предложить, чтобы я с легкостью пошел на такое. И знаешь, каков ответ? — прищурившись, спросил я у него.

— Какой же? — нехотя спросил он.

По Альберту было видно, что мои слова его зацепили, да и Артем с Айназом слегка занервничали. Они, по всей видимости, понимали, о чем я говорю, и тоже теряли близких. А еще во время моего монолога украдкой с презрением поглядывали на своего подопечного.

— Ответа нет, ближе него у меня никого не осталось, так что я скорее перебью всех вас голыми руками, чем причиню ему боль! — с прямой угрозой высказался я.

Айназ и Артем тут же отреагировали на мои слова и расстегнули молнии на своих худи и выхватили пистолеты, направив их на меня.