Убранство в доме было весьма скудным, но еще все перевернуто вверх дном и частично разломано, видимо, тот, кто собирал здесь трофеи, не планировал сюда возвращаться. В доме, конечно, сильно пахло протухшим мясом, но места получше нам было не отыскать, тем более по крыше застучали крупные капли холодного дождя. Мощные раскаты грома начали сотрясать воздух, видимость на улице почти мгновенно упала до нуля, дождь ударил сплошной стеной, и в довесок ко всему посыпал еще и крупный град. Каждые несколько секунд сверкали яркие молнии, освещая дом, ветер свистел, поднимая в воздух разный хлам и заставляя громко стучать ставни. Старый шифер не выдерживал такого напора от непогоды и лопался под натиском града, его куски с грохотом падали на землю, а через потолок начала сочиться дождевая вода.

Мы сидели в углу дома на старом диване, вглядывались в темноту на улице, крепко сжимая оружие в руках. Благодаря такой непогоде и сильным сквознякам в доме стало не так сильно пахнуть мертвецами, и мы даже решили поесть.

— Макс, а ты бы так смог? — откусывая кусок жареной курицы, спросил у меня Сережа.

— Что именно? — уточнил у него я, отпив воды из фляжки.

— Ну, нападать на мирных людей, пленить и продавать в рабство или куда-то еще. — пояснил он мне.

— Вообще нет, по собственной воле точно нет. Но если сильно прижмет, то, думаю, да. — призадумавшись на секунду, ответил я.

— Это же как должно прижать, чтобы пойти на такое зверство? Вот я бы точно ни за какие коврижки на такое бы не подписался! Никогда в жизни! — гордо заявил он, и мой ответ ему явно был не по душе.

— Как показывает практика, никогда не говори никогда. — щелкнул я его по носу. — Вот, например, схватят меня бандиты и скажут тебе: хочешь забрать брата, приведи вместо него десять человек, а иначе мы его убьем. Привел бы? Пошел бы ради этого на такое? — прямо спросил у него я.

— Сказанул тоже. — насупился он. — Я бы бандитов убил и освободил бы тебя! — попытался выкрутиться он.

— А их много, и они в хорошо защищенном месте, так что без вариантов, полезешь, и мы тогда точно оба погибнем. Так что у тебя вариант либо идти за людьми, либо бросить меня. — парировал я.

— А ты бы что сделал?

— Ясное дело, пошел бы в подобную деревню и привел людей.

— И тебе их не жалко? Они же тоже хотят жить.

— Жалко у пчелки! Ты мой брат, ты мне дороже всех на свете. А другие люди мне никто, и плевать я на них хотел.

— Мне кажется, ты слишком категоричен, из каждой ситуации можно найти выход, стоит только постараться.

— Не-е, я не категоричен, просто ты сейчас делишь мир на белое и черное, и я тебя прекрасно понимаю, сам таким был. Вот ты все печешься о мирных людях, тех же сектантах, например. Но ты забываешь, через что прошли эти люди, думаешь, они все такие белые и пушистые? Скольких им пришлось убить на своем пути, чтобы заслужить свое место под солнцем? У каждого сейчас руки по локоть в крови, и все готовы пролить ее вновь или бросить людей умирать. Опять же сектанты, они хоть раз кому помогли? Только обмен и ничего более, они бросили соседей умирать с голода зимой, когда у тех сгорел склад с провизией. Это Олег у нас сердобольный, всем хотел помочь, и что в итоге? Получил пулю от тех, кого защищал, и нас потом еще и виноватыми чуть не сделали. Так что запомни, в этом мире друзей у нас нет, все люди вокруг готовы тебя ограбить, использовать в своих корыстных целях и вонзить нож в спину. Ну ты это уже и сам понял, это я про случай на рынке. — ухмыльнулся я, от чего парень впал в краску. — Как бы это грустно ни звучало, но доверять мы можем только друг другу. А все остальные — потенциальные враги.