На улице было тихо, даже птицы не пели, а в воздухе повисло сильное напряжение. Вот-вот тишину нарушат сотни выстрелов, и на землю вновь прольется кровь. На небе, словно желая полюбоваться кровопролитием, из-за облаков выглянула полная луна, а звезд видно не было, словно они не желали в этом участвовать. До рассвета оставалось всего пара часов, но генеральша не стала ждать, и в стороне из глубины леса раздался грозный рык мощных моторов. Бульдозеры скатывались с траков и сейчас хоть и медленно, но верно направятся к нам. Громкие звуки тут же прогнали сон и усталость, и я припал к оптике, желая разглядеть хоть что-то, но все было без толку.

— Работаем! — раздался грозный голос Татьяны Наумовны из наушника, и в небо взмыли осветительные снаряды, что быстро набирали высоту, а затем, светясь ярким светом, медленно опускались обратно, давая нам хорошее освещение.

Люди, что охраняли склад, к такому явно были не готовы. Они понимали, что мощного штурма быть не может, так как за их спинами большой склад, и он нужен всем, ведь в нем много смертоносного оружия. А если он взорвется, то тут погибнут все, и неизвестно, какой радиус разрушения получится, но всем мало точно не покажется, и это факт.

Вражеские бойцы, словно суслики, стали выныривать из своих окопов, и едва я успел взять на прицел первого, как кто-то с правой стороны уже его снял. «Красава, Малой.» — мысленно произнес я, понимая, что выстрел был сделан с его позиции. А дальше началась настоящая бойня, я просто ловил цель в прицел и убирал ее, порой в бойцов за раз влетало под две, а то и три пули, ведь я тут был не единственным стрелком с хорошей реакцией. Враги меньше чем за минуту потеряли около двух десятков человек, и это только на нашем фланге. Хоть и не быстро, но все же смекнув, что по ним работают снайперы, они просто перестали высовываться. Но тут, расталкивая деревья в стороны, с ревом, хрустом и треском на поле выкатилась парочка бронированных бульдозеров, за которыми чуть ли не вразвалочку шли бойцы. У врагов не оставалось выбора, они были вынуждены уничтожить технику, иначе враг дойдет до них, и тогда им точно придет конец.

Вражеские солдаты начали вести огонь по бульдозерам, но эффекта от этого не было никакого, разве что искорки красиво заплетались в стороны. Зато стоило хоть одному бойцу высунуться из окопа, как один из снайперов тут же его снимал. Время шло, бульдозеры, не чувствуя сопротивления, медленно, но верно приближались. По ним уже и из РПГ отработали, но толку от этого не было. Нет, я уверен, что водителю в кабине очень дискомфортно от таких ударов, их можно сравнить как кувалдой по каске, но в любом случае это не смертельно. Когда же до складов оставалось около тридцати метров, случилось неожиданное. Люди из окопов поднялись, но нет, они не пошли в атаку, а наоборот решили дать деру, и поле битвы превратилось в тир. Враги, получая ранения различной степени тяжести, падали на землю, крича от боли, а мы активно продолжали работать по тем, кто еще мог стоять на ногах.