Хирритка ощущала, как путаются её мысли, как в них вливается раскаленное железо и жжет её личность, а она ничего не могла поделать.
= «Это бесполезно, девочка… Хватит сопротивляться… - звучал убаюкивающий голос в голове. —Избавь себя от боли. Прими небытие… Быть моим новым сосудом — честь для тебя…»
Сама Мерли не знала, почему это звучит внутри нее, ведь она ничего не делала. Ужас сковал ее, и она ничего не могла поделать.
= «Кровь дракона… как же я ненавижу тебя, Гаурун…»
Точно.
Та выпитая кровь дракона, что ей подарил господин Гаурун позволяла телу Мерли сопротивляться, но разница в рангах была слишком велика. Пускай госпожа Нарцисса была сильно ослаблена и потеряла немало энергии, её воли и мощи хватало на то, чтобы раздавить такую как терийка.
— Ну, решай что-нибудь, рыцарь, — снова прозвучал уже-не-ее голос снаружи тела. — Вариантов не так уж и много. Ты убиваешь меня, ты позволяешь мне уйти или мы садимся и договариваемся до чего-то. Мне отнюдь не помешает союзник с твоими способностями, а тебе — с моими…
Ложь. Быть может снаружи этого не было заметно, но здесь, внутри тела, Мерли просто чувствовала фальшь пронизывающую каждое слово…
Впрочем, господина Ора это явно не волновало. Он сжимал кулаки и не двигался, а подоспевшие господин Бьонд и госпожа Гвен также были бессильны что-то сделать и лишь наблюдали.
Никто из них даже не думал выторговать что-то за ее жизнь… Но она…
«Бесполезна… я снова бесполезна… — промелькнуло у нее в голове. —Я опять ничего не могу сделать…»
= «Именно. Попытки сопротивления лишь растягивают агонию. Сдайся. Умри».
Мерли просто теряла себя, её душа подавлялась, и она сама могла лишь лить слезы.
— Сколько еще ты собираешься стоять тут как статуя, Буревестник? Знаешь, живой ты никогда не колебался уничтожить «зараженную тьмой тварь», кем бы она не была до этого… А теперь что? Ты потерял путь светлых, но и на путь темных не встал. Стал лишь обычным человеком без решимости пожертвовать чем-либо… Меня правда победило такое ничтожество?
Не-её голос наполнился высокомерием, а слова звучали откровенно провоцирующе. Королева, предчувствуя скорую победу, теряла осторожность и откровенно насмехалась над противниками. И эта жестокая насмешка словно вернула Мерли в то самое время, когда она была лишь игрушкой в руках своего мастера. Сколько боли и унижений ей пришлось вытерпеть… Но хуже всего было, когда она надоела хозяину, и тот просто выкинул её.
Став не только опозоренной, осквернённой и запертой в теле твари, она еще и стала никому не нужна. Словно мусор, выброшенный на улице…