И они были такими же. Ничего толком не могущие, или, скорее, не желающие делать, но зато всеведущие и вездесущие, по крайней мере, пока в дело не вмешивается другой бог.
— Да, все верно, — кивнула Эйш. — Я — причина «завесы» над Дункельхейдом, и благодаря некоторым творениям Раума, она мне совершенно не мешает. С самого основания этот город принадлежит мне.
— И что же великая столичная богиня не поделила с Архейном, что мотивировала других идти за ним?
Когда я только прибыл в Мясной Рынок, то был поднят на смех другими мертвецами и самой Гвен своими вопросами о дьяволе. Оказывается, я был не первым кто «случайно» встретил Эйш и был направлен на эту дорожку. И, естественно, это трудно назвать реальным планом, слишком явно и слишком уж слабые «пешки» задействованы. Это больше похоже на угрозу, распространяемую через слухи. Или даже насмешку в духе «я сделаю и скелета способным тебе противостоять».
И вот, поди ж ты, сделала. Ну, я все же в большей мере сделал себя сам, но именно Эйш я обязан и заданием, что помогло мне прорваться на четвертый ранг, и, скорее всего, войной, что подняла на пятый. По крайней мере, обвинение в том, что именно она создала возможность для рождения Пожирателя, она не отрицала.
Я же просто не мог представить никого другого, кто мог бы добраться к Долоре с этой штукой. Архейн слишком плотно контролировал море для такого, не зря свое «логово» он сделал именно в форте.
— Да ничего, — Эйш нагло потянулась, снова натянув на себя образ невинной ведьмочки. — Он просто начал догадываться, что тоже под крышкой, вот и пришлось слегка ускорить процесс, пока не сбежал. Ну и спровоцировать его немного, все же он — весьма горд и бежит от вызовов, только когда чувствует настоящую опасность для шкуры.
Иначе говоря, «Кодоку» изначально создавалось не Архейном, а этой ведьмой. Лич просто поучаствовал в процессе, пользуясь преимуществами божественного союзника взамен… Ну или ему так казалось.
— А моя роль в этом какая?
— Изначально — просто еще один кандидат, хотя, я признаю, крайне интересный. Твоя душа десятилетиями мариновалась на краю разлома, прежде чем я её наконец-то заметила, подлатала, как смогла и привязала к первому попавшемуся телу. А ты все равно не хотел вставать, все никак не в состоянии решить, светлый ты или темный…
О чем-то таком я и догадывался, но вот состояние моей души и стало для меня новостью.
— Такова уж твоя сущность, Косточка, — улыбнулась Эйш. — Ты умер, когда противостояние Первостихий достигло пика. Две силы столкнулись и породили безумие, названное Разломом, а твоя душа как-то умудрилась войти с ним в резонанс и благодаря этому не быть развеянной им в клочья. Видать, в тебе в момент смерти тоже боролись Тьма и Свет, что, впрочем, неудивительно… Так и родился Парадокс.