Наступила неловкая пауза.
Не хотел я, чтобы так все прозвучало, но дать четкий ответ все равно не мог. Не хочу кого-то зря обнадеживать. По ней видно, она, как и Мерли явно жила в окружении сказок о великих героях человечества… Но встретиться с одним из них — совсем другое дело. Для терийки я стал своим героем, без ореола прошлого, что лишь потом добавился, а становиться героем только на основании сказок и выдумок, коих я сам могу и не знать, мне не хочется. Ведь она знает не меня настоящего, а некий образ «Меня» прошлого сложившегося в культуре и местами весьма преувеличенный.
— Недавно я встретила одного из ваших соратников, — неожиданно заговорила Гризельда. — Манфреда…
— Он все еще жив⁈ — удивился я. — Ведь триста лет прошло… Он и тогда был немолод, а уж сейчас…
— Говорят, он из чистого упрямства не желает умирать и остается на своем посту Великого Ключника.
— Ха-ха-ха-ха-ха! В такое я могу поверить! — искренне рассмеялся я. — Манфред всегда был упрямым типом. Если он что-то решил, то рогом упрется и не сдвинется. Он уже тогда говорил, что нас всех переживет и списывать его со счетов нельзя.
Да, я помню его.
Воспоминания оживают от одного только имени.
Образ мужчины, что курил трубку, дым которой заставлял нас сестрой морщиться и кашлять. Ему было не так уж и много лет, но тяжелая и опасная работа сделала его полностью седым к пятидесяти, от чего он казался стариком. Так мы его и называли. Он всегда так задорно и весело смеялся, а голос его напоминал теплый домашний очаг. Мы все воспринимали его фактически как нашего дедушку, что всегда даст совет, поможет и выслушает. Конечно, порой его советы были странными, особенно когда он решил мне помочь в любовных делах. Да, его опыт ухаживания за дамами уже тогда на лет двадцать устарел, так что выглядел я в тот момент очень глупо. Но делал он все это искренне…
— Благодарю, — улыбнулся я. — Я рад, что старик жив и все еще пытается как-то сделать мир вокруг лучше.
— А вы бы не хотели с ним встретиться?
— Хотел бы, но сейчас это невозможно, — покачал я головой. — Да и мое текущее состояние не особо располагает к встречам. Лучше не стоит.
Мы снова замолчали.
— Мне-е-е-е… придется доложить о вас Церкви, — наконец, решилась сказать она. — Это…мой долг…
— Я знаю, — киваю я. — Тогда… лучше расскажи все сначала Манфреду. Он разумный человек, понимающий, не станет действовать сгоряча. Но не говори пока ничего своим спутникам. Лучше не обременять их такими знаниями.
— Хорошо, — она поклонилась. — Я даю слово.
— А теперь послушай моего совета и покинь Дункельхейд. Скоро это место станет еще опаснее и мне было бы приятно осознавать, что никто не пострадает от этого случайно. Иди, Гризельда. Глупо будет погибнуть в таком месте.