Арджун оживился:

— Подумать только… неужели вы хотите это использовать? Или же… — он вдруг вновь испугался, — вы как Канвары хотите заставить меня сменить вектор исследований?

Я хмыкнул. А вот и начали вскрываться интересные подробности.

— Что именно они хотели? — уточнил я.

Арджун заметно занервничал судорожно вцепившись в простынь, но всё-таки ответил:

— Чтобы я работал на них. Хотели, использовать моё изобретение в других целях, противоречащих всему, чего мы с моим напарником желали добиться.

— Расскажи нам об этом, — попросил я. — Что именно вы открыли?

Арджун на мгновение замолчал, словно решая, можно ли нам доверять. Потом глубоко вздохнул.

— Вы представляете себе масштаб проблемы скверны? — начал он. — Она пожирает земли, калечит людей, превращает в монстров. Веками человечество только отступало перед ней, в лучшем случае — сдерживало.

— Мы это знаем, — кивнул я, — и если ты считаешь скверну злом, то здесь наша точка зрения совпадает.

Услышав это, Арджун сперва прищурился, словно не веря своим ушам, и даже переспросил:

— А что насчёт благодати? Разве вы не считаете, что её существование оправдывает всё?

Я усмехнулся.

— Тебе это пытались внушить Канвары?

— Это… и не только, — серьёзно кивнул он, — но я не поддался. Я видел слишком много, — он снова зажмурился и мотнул головой, словно отгоняя от себя неприятные воспоминания, а потом продолжил, — какое-то время я изучал мутации. Я не медик, но мой дар позволяет мне глубоко работать с любыми источниками энергии. А также, конечно, изучать их влияние на окружающую среду и разные организмы.

Я с интересом слушал учёного. Если он говорит правду, то его дар для нас — просто подарок судьбы. Кланы с такими способностями были крайне редки и чаще всего, в конце концов, они просто растворялись в других магических линиях, с более агрессивным и доминантным даром.

Вроде того, как в паре, где у одного из родителей карие глаза, а у другого — голубые, чаще всего рождаются дети именно с карими глазами.

Так и у магических даров есть разная степень доминантности. Например, поэтому, огненных магов больше, чем любых других. Эта разрушительная стихия одна из самых подавляющих.

А вот управление более тонкими материями, редкие и сложные способности потому и ценятся, что число их носителей почти не увеличивается, а то и вовсе уменьшается.

— И ты понял, что скверна — прямой путь к разрушению мира? — подтолкнул его к дальнейшему рассказу я.

— Именно! — воскликнул он, — и мне казалось, что все это понимают, ведь иначе зачем все эти приспособления, которые откачивают скверну? Заводы по переработке благодати и так далее. Но это всё лишь способ бороться с последствиями! — глаза Арджуна загорелись тем огнем, который бывает у ученых, когда они говорят о своих открытиях. — А мы нашли способ бороться с причиной! Мы поняли как не просто уничтожать скверну, а перерабатывать ее в полезную энергию! И не в благодать, а действительно в чистую магическую энергию!