В поместье Бергманов меня встретили мои старые знакомые в полном составе.

Все четверо, казалось, искренне беспокоились о состоянии своего главы. А, может быть, так оно и было. Теперь, когда главная проблема в виде его внука исчезла, поводов для недовольства главой осталось гораздо меньше.

Стоило нам пересечь порог его кабинета, как старик Олаф сразу встал из-за стола и приосанился.

— Кто это? — смерил он меня подозрительным взглядом.

— Мы же тебя предупреждали, дядюшка, — ласково обратилась к нему Кристина, — это доктор. Не отказывайтесь, дядюшка,вам это не навредит, а нам спокойней.

— Какой-то неправильный доктор, — закапризничал вдруг Олаф. — Где Мирабелла? Вот у той сразу видны её выдающиеся врачебные достоинства! А тут всё далеко не так очевидно!

— Угу, пятого размера, не меньше, — хмыкнул уже знакомый мне Йохан.

— Позвольте, я вас осмотрю, — перехватил я инициативу. — Обещаю, что займу не более пяти минут.

Дед грозно нахмурил брови, но через несколько секунд смягчился.

— Ладно, — пробурчал он. — Но учтите, что время пошло! Приступайте.

— Он прошёл в центр комнаты и уселся в удобное мягкое кресло, правда с обугленной ножкой.

Ну а мне пришлось поторопиться. Воевать со сбрендившим стариком ради лишней минуты я не собирался.

Так что сразу шагнул к нему и положил ладонь на его лоб.

Информация потекла ко мне бурным потоком, и разобрать её за пять минут — та ещё задачка. Мозг — самый сложный орган человека. А у магов он устроен ещё сложнее, ведь ему приходится обрабатывать гораздо больше команд.

Четвёрка Бергманов тоже это прекрасно понимала. Так что они вели себя тише воды, ниже травы, пока я разгадывал этот паззл.

Одно я понял сразу, деда уже пытались лечить. Скорее всего, Вийоны. Я узнавал их почерк, да и пятый размер неведомой Мирабеллы как бы намекал. Её лично я не знал, зато был знаком с Катариной Вийон. А, как говорится, каков клирик, такой и приход.

Вот только не похоже, что они по-настоящему хотели помочь старику Бергману.

Всё их лечение было завязано на препаратах с использованием благодати. Они и поддерживали его весьма изношенное тело в его нынешнем, весьма бодром состоянии.

А вот его разум просто не справлялся с перегрузками. Благодать выжигала целые участки мозга. По сути,Вийоны продлевали жизнь своей «дойной коровы», выплачивающей гонорары за лечение, жертвуя его рассудком.

Но зацикливаться на этом сейчас было бы глупо.

Так что я просто продолжал свою работу.

Примерно четыре минуты я стимулировал всё ещё живые клетки его мозга и восстанавливал нарушенные связи между ними.