Впрочем, вероятно, так оно и было. Скорее всего, босс-матка была чем-то вроде единого ментального центра и контролировала всех своих сородичей.

Так что, когда её не стало, вокруг воцарился натуральный хаос.

Да ещё и сам муравейник стал медленно, но верно разрушаться, словно тоже зависел от её контроля.

Не исключено, что правда зависел. Ведь мутировавшие растения тоже впали в своего рода безумие. А так как из них состояла львиная доля муравейника, то скорое разрушение конструкции не слишком удивляло.

Но это ни в какое сравнение ни шло по сравнению с прежним организованным сопротивлением.

Спятившие твари уже не представляли собой никакой серьёзной угрозы.

Так что мы с Прохором довольно быстро вывели девушек и незнакомого мага наружу.

А попутно собрали ещё несколько заблудившихся фантомов, которые попали под слишком сильное воздействие ауры ужаса королевы.

У гвардейцев на выходе тоже всё было хорошо. Они уже почти закончили зачистку, так что мы лишь немного помогли добить оставшихся, чем Ольга была крайне недовольна.

— Ну вот, — жаловалась она, — я пропустила всё самое интересное.

— И кто в этом виноват? — буркнул Прохор.

Теперь, когда моей внучке ничего не угрожало, Калинин дал волю всем чувствам. И не скрывал, что легкомыслие Ольги его сильно разочаровало, расстроило и даже разозлило.

— Ты не должна так рисковать, — уже громче заявил он, — тебя могли убить!

— Но не убили же, — отмахнулась внучка, но потом всё-таки примирительно добавила, — обещаю, в следующий раз буду осторожней.

Прохор с сомнением кивнул, но, кажется, не поверил.

Лев тоже не упустил шанса отчитать жену, когда немного пришёл в себя. В отличие от Прохора он не сумел противостоять ментальному давлению муравьиной королевы, хотя «спёкся», всё же, одним из последних.

Кира слушала, повесив голову и никак не пытаясь оправдаться.

Я, слушая браваду Ольги, решил поучаствовать в разговоре.

Разбор полётов планировался позже, но, похоже, произошедшее мою внучку так ничему и не научило.

— Пожертвовать своей жизнью, это личное право каждого, — сказал я Ольге, но так, чтобы слышали и остальные, — но не забывай, что став частью клана, ты перестала принадлежать только себе. Ты самый сильный после меня маг и боец в клане. Если мы потеряем тебя, наша армия ослабеет как минимум на четверть. Мёртвый не чувствует ничего. Все потери приходятся на долю живых, тех, кто остались.

Слушая мои слова, Ольга сначала зарумянилась. Несмотря на контекст, ей было приятно такое признание её сил и прогресса. Таковы все маги, как ни крути. Но в конце она стояла, уставившись в землю, как виноватая школьница.