Пришлось даже перебросить на эти работы часть грузовых черепашек из метро, потому что сырья стало слишком много.

С другой стороны, из самых бесполезных для лабораторий частей монстров Алина начала делать новую партию химер-перевозчиков, причём сильно увеличив их в размерах ради большей грузоподъёмности и чуть-чуть изменив форму спины-склада в сторону схожести с фургоном.

Так что теперь их в шутку называли «дальнобойщиками».

Но самым ценным приобретением стал самоцвет Каппы, тёмно-лилового, почти чёрного цвета и размером с футбольный мяч.

Если переработать его в «благодать», можно было бы разом получить кучу денег. Однако у меня появилась другая идея. Ради неё пришлось отрывать от дел и вызывать в Старый Форт Игната.

За последнее время Игнат приобрёл уникальный опыт как в строительстве и организации производства, так и в работе со скверной.

Да и в энергетике он, как инженер, хорошо разбирался.

Что не удивительно, ведь эти области очень плотно между собой связаны.

И сейчас его знания пригодились сполна.

Мы ещё не так долго обживали Старый Форт, но здесь уже накопилось огромное количество оборудования. Электрогенераторы работали на износ и требовали слишком много топлива. Да и такими темпами, нам придётся отстраивать здесь целую электростанцию.

Я предложил решение поизящней.

Такой огромный самоцвет, какой мы нашли в Каппе и сам по себе мог бы надолго обеспечить нас энергией, но моя идея должна была превратить его в «вечный двигатель»

Принцип был прост, как и всё гениальное, и строился на работе очистных машин. Несколько панелей вокруг самоцвета активно поглощали скверну из воздуха, перерабатывали её и передавали прямо внутрь кристалла.

В то же время сами панели работали, получая энергию от генератора, который был запитан на самоцвет.

Таким образом, в теории он мог работать хоть вечно, при условии, что находится в очаге.

А Эпсилон, в котором располагался форт, мы закрывать пока не собирались.

Так что недостатка в скверне совсем не ожидалось.

Так, решив множество основных вопросов, важных для существования форта, я, наконец, мог заняться ещё одним нашим «трофеем». Загадочным Вийоном.

Это определение подходило ему как нельзя лучше. Слишком уж много вопросов вызывало само его существование.

Пока его товарищи, совершенно обезумев, бегали по очагам в виде рыжих горилл и прочих чупакабр, он выглядел и вёл себя вполне буднично, не считая его выходящей за края учтивости, ну и, конечно, мутировавшей руки.

Разумеется, первым делом, я его об этом и спросил.

— Не знаю, — был краткий ответ, — наверное, повезло.