— Я ехал на войну, но захватил с собой несколько образцов для столичных коллег. Честно сказать, они до сих пор у меня с собой. Частично. Потому что львиную долю препаратов я сразу же использовал, как только поезд разрушился. Остальное… экономил как мог. Так и сохранил. Но это очень важные наработки, которые не должны были попасть к кому-либо ещё, кроме Вийонов. Но к вам попадут, потому что я обещал ничего не утаивать, — грустно закончил он.

Что ж, это и впрямь было интересно. Значит, Катарина всё-таки обеспокоена расползанием скверны, пытается найти хоть какое-то решение и даже добилась некоторых успехов. Но при этом держит всё в тайне.

Не удивлюсь, что получив препарат, она собирается предъявить остальным ультиматум и заломить за него несусветную цену.

Жадности Вийонам было не занимать.

Но, судя по Луи, либо они уже добились успеха, либо применением разработок дело не ограничилось.

Луи сумел противостоять скверне очень долго. Слишком долго для его объяснения.

Так что я уточнил:

— Препараты настолько мощные, что ты продержался только с их помощью?

— О, а вот это самое интересное! — увлечённо заговорил он, — конечно, вы правы, и лекарство позволило мне продержаться только первые часы. Но дальше меня спасли муравьи.

— Муравьи? — подняв бровь, переспросил я.

— Именно! — и он начал объяснять, как всегда многословно и высокопарно, — честно говоря, я уже готовился к смерти. Если сначала у меня ещё была какая-то надежда, что мы ещё отобьёмся, что поезд сможет поехать дальше, пусть и не в полном составе… но очень быстро стало понятно, что этого не произойдёт.

Он тяжело вздохнул, потёр пальцами здоровой руки виски и продолжил:

— Однако я всё равно боролся за свою жизнь. Я бросился вглубь очага, чтобы не стать жертвой обезумевших и едва ли не моментально мутировавших соклановцев. Затем вернулся к железнодорожным путям и побежал уже вдоль них в последней, отчаянной надежде выбраться из очага. Мне ещё хватало сил, чтобы отбиваться от тварей и поддерживать щит, но вскоре влияние скверны стало просто невыносимым. Тогда на меня и напали муравьи. В этот миг я подумал, что лучше уж быть сожранным монстром, чем превратиться в чудовище. И я отключил щиты.

Луи сделал драматическую паузу. Как и большинство Вийонов, он любил порисоваться. Недаром их тотемным животным всегда считался лев.

— И? — подтолкнул я его продолжать рассказ.

— Муравьи не стали убивать меня сразу. Они впрыснули мне под кожу парализующий токсин и понесли в муравейник. Не сразу, но ещё до того, как мы до туда добрались, я понял, что этот токсин не только способен обездвижить того, в чью кровь он попал, но и приостановить развитие мутации. Конечно, после этого я выбросил из головы свой план погибнуть и наоборот стал активно изучать процессы, которые происходят в моём организме, и сам муравьиный яд.