Последним я пригласил Яна Кёлера, спасённого из лап торговцев органами лекаря. Его квалификация быстро росла. Я надеялся, что в будущем Кёлер станет ценным сотрудником и лучшим специалистом клана.

Конечно, по уровню знаний он ещё значительно уступал Луи и Морису, но зато был бесконечно предан клану.

В будущем я рассчитывал сделать его одним из руководителей лаборатории. Вийонам я по-прежнему не слишком доверял.

— Обойдусь без долгих вступлений, — начал я, — вы, скорее всего, не понимаете, зачем я вас тут собрал.

— Я догадываюсь, — мрачно отозвался Морис.

Остальные молчали, терпеливо ожидая, пока я всё им объясню.

— Как вы знаете, — начал я, — все твари очага изменяются по определённым схемам. Вот взять, к примеру, прыгунов. Все они изначально — обычные мелкие животные нашего мира. Зайцы, ежи, белки, барсуки и так далее. Толстяки получаются из животных покрупнее. Кабаны, волки, олени. С летягами тоже всё понятно, они мутируют из птиц. В общем-то, даже боссы — это сильно изменённый обычный зверь, напитавшийся энергией скверны.

Все собравшиеся кивают, а в их глазах зреет вопрос. С какой радости я повторяю прописные истины? Ничего, сейчас поймут.

— Вернёмся к прыгунам, — продолжил я, — самое интересное как раз то, что к какому бы виду ни принадлежал зверь изначально, мутация ведёт его к определённому шаблону. Все зайцы и белки, которые становятся прыгунами, в то же время становятся похожи друг на друга, чуть ли не как две капли воды.

— Летяги тоже, — задумчиво прокомментировала Алина, — а вот толстяки нет…

— Правильно, — подтвердил я, — но там тоже есть определённые шаблоны. К примеру, существа одного вида, чаще всего изменяются лишь в нескольких вариантах. По большому счёту, толстяки — это всегда просто до предела усиленная обычная особь. Даже если в толстяка слепляется несколько животных, они создают существо фиксированного размера.

— Да и поведение у всех примерно одинаковое, — добавила Ольга. — Навалиться массой, удержать и подставить под атаку мелких тварей.

— Именно, — подтвердил я, — мутанты сохраняют в себе черты прародителей, но при этом меняют и облик, и поведение. Все вы знаете, что главной своей целью, каждая тварь очага считает защиту главного самоцвета. А вы когда-нибудь задумывались, зачем?

— В каком смысле «зачем»? — не понял Луи. — такова их природа.

Он то как раз испытал действие защитников очага на собственной шкуре.

— А в чём заключается их природа? — ухватился я за ответ. — Другими словами, зачем нужно защищать очаги? Кто даёт монстрам такое указание? Какая у этого цель?