А остальные?

Насекомые. Муравьи, которые копошатся в своём муравейнике и думают, что весь мир — это их кучка земли. Они смотрят на меня и видят конкурента. Ещё одного претендента на кормушку, которого нужно отпихнуть локтями.

Какая же глупость…

Я смотрел на свой сад. На деревья, которые сам высаживал и на цветы, которые сам выращивал, и не чувствовал ничего кроме… досады и усталости.

Текущая ситуация — моя ошибка, и я должен это признать. Я недооценил настырность и глупость этих насекомых. Решил, что они слишком мелки, чтобы представлять угрозу. Что их возня не стоит моего внимания.

Но в итоге они взорвали мой офис и ранили моих людей.

Моих людей.

Я открыл глаза и посмотрел на сад за окном. Когда я успел начать думать о них как о «своих»? Когда они перестали быть просто инструментами?

Алина Романова. Гениальный по местным меркам физик, которую система пыталась раздавить за то, что она посмела бросить вызов монополии кланов. Я помню её загнанной, отчаянной, но не сломленной на том заседании кланов. Она защищала свою теорию перед комиссией продажных идиотов, зная, что проиграет. Просто потому что правда никого не интересовала.

Я вошёл в тот зал и исправил её уравнение прямо на экране. Добавил три переменные, которые она упустила. Комиссия онемела, а в глазах Алины я увидел то, чего не видел очень давно — восторг человека, который понял, что его работа имеет смысл.

Она пошла за мной. Причем не из страха, а за знанием и возможностью творить невозможное. Такие люди — редкость в любом мире.

Себастьян — Степан. Старик, который сорок лет служил роду Вороновых и видел, как они деградируют поколение за поколением. Когда я занял это тело и вернулся в поместье, все вокруг паниковали. Родственники визжали, слуги разбегались, дознаватели требовали объяснений.

Он единственный не дрогнул. Просто стоял и наблюдал, как я разбираюсь с хаосом. А потом подошёл и предложил свою верность лично мне.

«Я служил этому дому сорок лет и впервые вижу в нём настоящего хозяина», — сказал он тогда.

Верность без вопросов, условий и ожидания награды. Я встречал такое редко даже среди тех, кто клялся мне в вечной преданности.

Глеб. Капитан элитного отряда, которого выбросили на помойку за то, что он отказался жертвовать гражданскими ради клановых интересов. Ему приказали бросить людей на смерть, чтобы захватить артефакт для какого-то аристократа. Он не подчинился. Спас людей. Потерял карьеру, репутацию, будущее.

Когда я нашёл его, он, озлобленный, но не сломленный, перебивался на подработках. Я предложил ему работу, и он спросил: «Почему я должен вам верить?»