Дед со своими техниками ещё с вечера побывал здесь, чтобы разминировать вход в пещеру и перепрограммировать кодовую панель. Мне оставалось только забрать портальную рамку, что я и сделал, после чего мы покинули пещеру, сыгравшую такую важную роль в новейшей истории двух империй.

Мы вышли на улицу.

Шкворчащий через бухту от нас вулкан продолжал коптить небо, а стекающая по его склонам магма, попадая в море, поднимала целые тучи пара. Всё это подсвечивалось тусклым красноватым свечением, будто сама преисподняя, план инферно — не путать с миром инферняшек — прорвалась через разлом в земной коре.

— Да уж, ушёл Мусасимару красиво, ничего не скажешь, — Аня кивком указала на вялое извержение.

— Японцы же горы ямами называют, — вспомнил я. — Надо предложить вулкан назвать «Муса-яма». Там же и гора, и яма!

В этот момент самый краешек солнца показался из-за горизонта, окрасив багрянцем облака пара. Вулкан вспыхнул, будто у парогенератора подсветку включили.

«Артём, вы где? — обратилась ко мне Махиро. — Церемония начинается, солнце вот-вот взойдёт!»

«Идём прямо к тебе!»

— Пора? — поняла, а может и услышала, Лекса.

— Да, — кивнул я, и она открыла портал.

Мы вышли прямо на площадь перед дворцом, которая снаружи, где мы всего несколько дней назад установили чёрный обелиск с мечом и зеркалом. Теперь композиция на доселе пустой площади дополнилась неким сооружением, которое очень странно и непривычно было бы назвать храмом или святилищем. Что-то очень японское.

Небольшой павильон на столбах из драгоценного кипариса, аромат которого чувствовался даже на расстоянии. Без стен, но с крышей, покрытой красноватой медью. Такая большая беседка, огороженная низенькими заборчиками, которые скорее обозначали маршрут, чем служили препятствием. С двух сторон от павильона — деревянные арки-ворота, одни, видимо, вход, а другие выход. Собственно, у павильона даже пола не было — только дорожка из белой гальки, изгибающаяся между столбами.

Неведомый мне дизайнер очень удачно совместил оба объекта — обелиск с зеркалом и святилище в одну композицию. От точки, с которой можно было посмотреться в зеркало Аматэрасу, начиналась узкая дорожка, усыпанная белым гравием, явно предназначенная для хождения поодиночке. Она проходила под первыми воротами, заходила внутрь святилища, делал круг и выходила через вторые ворота. А там уже можно было уйти в город или пойти в императорский дворец через двойной мост — если пустят.

Но самым главным объектом святилища, безусловно, являлся огромный необработанный кристалл горного хрусталя, торчащий, словно перст, в самом центре святилища.