Я почувствовал его хватку — лёгкое, незаметное оцепенение, когда не хочется шевелиться, как будто спишь с открытыми глазами и понимаешь, что это сон.
— Что ты хочешь сделать? — поинтересовался я.
— Как будто у меня есть выбор, — пожал он плечами.
И с резким выдохом-криком «киай!!!» ударил, вложив в один ментальный удар всю доступную ему силу души и ещё чуть-чуть сверху.
ㅤ
──────────
[15] Музыкальный трек этой главы:https://music.yandex.ru/track/3901979
Глава 2 Инспектор Танака закрывает дело
The past and present,
loss and redemption,
a man’s intentions,
all things yet to be.
A last illusion,
time’s absolution,
fact and confusion,
fate and destiny bound.
ㅤ
Beethoven’s Last Night, «A Last Illusion» [16]
ㅤ
— Что ты, чёрт возьми, такое? — спросил ошарашенный менталист, вытерев тыльной стороной ладони кровь с лица.
Кровь у него шла из разбитого носа, по которому пришлась лёгкая отрезвляющая пощёчина. Ментальный удар, в который мужик вложил весь свой дар и всю свою силу, наткнувшись на выставленное мной «зеркало», ожидаемо ударил по нему самому, от чего клиент «поплыл». Пришлось приводить в чувства старинным способом.
Конечно, у меня не стояло цели его убить, он же мне живым нужен. Так что я дал энергии ментального удара относительно безопасно рассеяться. Правда, половина посетителей кафе и ещё примерно сотня человек в радиусе ста метров прилегли отдохнуть, но я ж не виноват, что они все такие чувствительные. Проспятся, отряхнутся и дальше пойдут по своим делам.
— Ты уж определись, кто или что, — хмыкнул я и позвал к себе гончую.
Она прошла тенями и появилась рядом со мной внезапно.
«Он?» — задал я единственный вопрос.
«Зубастая палка, — подтвердила гончая и потянула носом. — Вонючие дрова мочился».
«Спасибо, отдыхай», — я потрепал её по голове между ушей и развоплотил.
— Моя собачка сказала, что это ты — любитель взрывчатки и сада камней. И я понимаю, что ты не хотел, тебя заставили. Показания добровольно дашь?
— Ты идиот? — он удивлённо посмотрел на меня. — Я же связан клятвой крови!
Я пожал плечами. Тонкую кроваво-красную нить, связывающую его душу с неизвестным мне хозяином я прекрасно видел. И просто и без затей её оборвал.
— А так?
— Как ты это сделал? — у него расширились глаза. — Ты безумец! Ты хоть понимаешь, что такое токко?
— Мне кажется, это в токко не понимают, с кем связались, — ухмыльнулся я. — Ещё раз спрашиваю, Такэсава: показания добровольно дашь?
Из него как будто резко воздух выпустили. Сдулся, осунулся, глаза потускнели, лицо посерело.
Ясно, смертный приговор сам себе уже подписал.