А кстати, куда делась милая баристочка? А, вон, вижу, кому-то еду на подносе понесла. Видимо, сюда приходят не только выпить после смены, но и поесть. Да и какое окончание смены, о чём я? Времени шестой час, это в обычный-то день даже не вечер, а сейчас, после покушения на императора, вообще наверное в лучшем случае завтрак! И все эти люди просто выбрались перекусить по-быстрому, чтобы потом вернуться обратно в серое здание из бетона.

Я ещё раз просканировал весь зал. Два менталиста, и оба — в компании тенеходцев. И кто из них мои клиенты? И гончую не позовёшь, заметят даже в тенях.

Открыв глаза, я выпил кофе и отправился к барной стойке. А с того места, где я сидел, в очень глубокие слои теней скользнули два маленьких ёжика. Лапок у них нет, бегать не могут, но им и не надо. У теневых тварюшек свой способ передвижения.

— Можно ещё кофе, пожалуйста? — обратился я к бармену.

Он молча нацедил мне кружку.

— Тяжёлый день? — спросил он вдруг, стоило мне отпить первый глоток.

А, вон в чём дело. Он превратил кофе в эликсир правды. Значит, что-то заподозрил.

— Первый день на новом месте, — кивнул я. —Ещё переезд, а тут такое. Я неделю не спал!

Эликсир его кофейный я, конечно, нейтрализовал, но врать, говоря чистую правду — гораздо убедительнее и проще.

— То-то я и думаю, что не видел вас здесь раньше, — удовлетворённо объяснил бармен.

«Ваша задача — только покататься рядом, собрать на себя запах», — напомнил я ежам.

Надо было пауков послать, ежи слишком тупые создания.

А хотя… нет, нормально.

Первый ёж всплыл под столом в поверхностные слои теней и прокатился вокруг ноги первого менталиста, даже брюки зацепил. Японец отдёрнул ногу, но ничего не заметил. Ёж, сделав свою работу, одним перекатом глубоко в тенях отправился к гончей.

«Не тот», — вынесла та вердикт.

Я перевёл взгляд на вторую пару подозреваемых.

Сидели они за низким столиком у окна. Теневик — низкого роста, широкоплечий, коротко стриженный, с лицом уличного бойца: сломанный нос, шрам над бровью. Костюм на нём сидел как-то неуютно, словно с чужого плеча. Пил мужик не закусывая, по-серьёзному.

А вот его компаньон-менталист был полной противоположностью. Высокий, худощавый, с интеллигентным лицом и тонкими пальцами. Сидел прямо, но как-то безвольно. И смотрел в стакан с таким выражением, будто там утонул кто-то важный.

Что характерно, теневика, судя по ауре, переполняла гордость, а вот у его товарища менталиста настроение было минорным.

«Грусть, сожаление, почти отчаяние. Нашему садовнику не нравилось то, что он делал», — вспомнил я слова Ито.