«ИЛИ ОХОТНИКОМ», — парировал Кодекс.

«Махиро, ты как? — позвал я. — Ты фитилёк-то притуши, а то кто-нибудь пожарных вызовет!»

«В порядке… наверное… — тяжело дыша, ответила та. — Это…»

«Это дар Аматэрасу, дитя. Твоя кровь прошла проверку, и ты отмечена печатью света. Твоя связь со мной теперь не зависит от расстояния, и ты можешь отправить реликвии обратно в храмы, на хранение».

— Я клянусь, — Махиро заговорила вслух, — заботиться о мире и процветании для своего народа, а если понадобится — то и во всём мире, и за его пределами.

«ДА БУДЕТ ТАК», — провозгласил Кодекс и пространство содрогнулось.

Ощущение его присутствия пропало, да и бронзовое зеркало погасло. В нём теперь отражалась сама Махиро. Её глаза ещё какое-то время светились синим, но потом это прошло.

— Спасибо, — Махиро устало улыбнулась своему отражению в зеркале, обращаясь, как я понял, ко мне.

«Всегда пожалуйста!» — ответил я и отключился.

Жрецов в зале уже не было. А через пару минут в их сопровождении вернулась и Махиро. Только теперь порядок шествия был иной. Впереди шла свежеиспечённая Императрица, за ней несли ларцы — уже не укутанные в шёлк, а лишь накрытые им, и последним шёл главный жрец.

Все, кто был в зале, даже те, что успели подняться на ноги — упали обратно. Да, от Махиро шла подавляющая аура, которая прибивала к полу даже одарённых. Но всё же в этом было больше признания и почтения, чем простого подчинения. И только Хасэгава и её оператор чувствовали себя отлично и работали. Ведущая что-то негромко вещала в микрофон, а оператор снимал процессию.

— Это был совершенно невероятный выброс силы, — донеслись до меня слова японки. — Мне кажется, я даже потеряла сознание. Но вот мы видим появление Киндзё Тэнно, о-ка-самы Махиро…

Вот как! Её Небесное Величество, матушка-императрица.

Я подмигнул Ане, которая тоже расплылась в улыбке. А неплохо мы поработали!

Заметив, что происходит, Махиро всё же притушила ауру. Она прошла мимо склонившихся чиновников, вельмож и глав родов, подошла к тронному возвышению. Не наклоняясь, протянула руку, и егерский перстень взмыл в воздух. Махиро надела его на палец и удовлетворённо выдохнула, когда он засиял привычным уже радужным светом. Ничего не потеряла, только приобрела. Также сам собой прыгнул ей в левую руку родовой меч — последнее напоминание о Таканахана.

Подойдя к трону, Махиро повернулась к замершему залу.

И в полной тишине села на трон, аккуратно поставив меч рядом.

— Встаньте, — приказала она.

Придворные засуетились, поднимаясь с полу.

Распорядитель принёс и поставил сбоку от трона ещё одну высокую подставку, или скорее небольшой столик, с двумя скрытыми шёлковыми накидками предметами.