— Чтобы она тебя понимала, команды необязательно произносить вслух, — объяснил я Володе.
Тот в свою очередь не удивился ни разу, будто всю жизнь со всяким зверьём по мыслесвязи болтал. Видать волнуется человек, переживает, весь в своей беде.
Я-то за Нагу не переживал вовсе. Уж она-то не пропадёт! Во-первых, одарённая, и неслабая. Каким-нибудь хулиганам такой отпор даст, что те ещё долго ходить под себя будут. Во-вторых, по-русски чешет так, что вон, профессорам из университета даже лекцию читала.
Да и просто продуманная, зараза. Наверняка у неё есть по два плана на каждую букву алфавита.
Уж если она от Тайной Канцелярии скрыться сумела!
Правда, оставался не нулевой шанс, что Канцелярские её всё же нашли, и по тихой грусти где-нибудь утопили. Нет инферны — нет проблем. Так-то страхи её небезосновательны. Но… Всё же надеюсь, до этого не дошло. Не хотелось бы разочаровываться в людях. А в императорах так особенно.
— Мы поехали, — Володя снова завёл движок. — Спасибо за помощь.
На прощание я поцеловал Ариэль и мотоцикл номер один покатил в сторону города.
— Ну а мы с тобой…
…займёмся Анонином, — хотел сказать я, но тут меня перебил крик в голову:
«Хайзяя!»
Опять…
Пушистый отморозок вразвалочку вышел из леса, на ходу зевая и почёсывая пузико.
Выглядел Чип лихо. Как бомжара с дикого похмелья. Шерсть помята и местами свалялась, в хвосте какие-то репьи…
«Хайзяя, погоди!»
«Тебе нужно развеяться и проветрить голову?»
«Всё так хайзяя, — кивнул белкус. — Всё так».
— Ой! — Аня тоже заметила его и улыбнулась. — Тем же составом поедем? Отряд по ловле опасных злодеев в сборе!
— Ага, — улыбнулся я. — Ладно, поехали. Пора бы уже наконец-то надрать Анониму задницу.
Глава 5 Не уйдешь!
«Какая-та миланхолия, — вещал мне в голову Чип. — И дышица как-то совсем по-другому, и солнышко кабутта жидкое стало…»
Белкус устроился прямо на бензобаке. Развалился, будто в кресле, и давай размышлять мне в голову. Свободные уши нашёл, короче говоря.
Так-то его интересно даже бывает послушать. Даже удивительно, сколько мыслей умещается в такой крошечной голове. Так что я не перебивал.
Аня до сих пор была в своём белоснежном доспехе, и из-за этого разговаривать с ней было не то, что неудобно, а почти невозможно. Интерком не работал, а кричать во всё горло не хотелось.
«Не, хайзяя, ты нипадумай, я осень очень люблю, — продолжал белкус. — Мой народ он жы паближе к природе всё-таки будет, и для нас осень это всигда суета, а за суетой передышка, и это жы кабутта…»
«Чип?»
«Да?»
«Хорош, — остановил я белкуса. — Приехали».
Мы как раз съехали с дороги и передвигались по полю полёгшей по осеннему времени травы.