В столовой наступила тишина. Все находящиеся там с интересом смотрели на купца.

— Не жилец! — раздался в полной тишине громкий голос.

— Интересно где его прикопают? — прозвучало в ответ — И как объяснят исчезновение?

Почувствовав неладное, купец удивленно посмотрел на Главу. Шаман и Сержант закаменели лицом. Они смотрели на Купца без сочувствия, как на мусор отработавший свой срок. Глава и мать вскинулись.

— Мама подожди, — я зло посмотрел на купца — Сейчас я этому все разъясню.

Я в бешенстве посмотрел на Главу поселения, Сержанта и Шамана.

— Это вы утверждаете, что я здесь хозяин! — меня уже начало потряхивать от злости, и голос срывался на шипение.

Резко поднявшись, я направился к аквариуму. Достав от туда слизня, вернулся к столу и посадил его на середину стола. И буквально приказал сержанту:

— Проводи маму за салатом. Не хочу ее расстраивать.

Как ни странно, в этот раз взрослый мужчина беспрекословно послушался меня, проигнорировав приказной, за гранью приличия тон. Поднявшись из-за стола, Сержант посмотрел на Шамана:

— Проследи, — он показал глазами на меня.

Шаман согласно кивнул.

— Мария, пойдем, — позвал он мать — Мальчишке пора взрослеть и принимать ответственность за свои действия. На нем целое поселение висит, а он до сих пор как дитя себя ведет.

В это время Сиреневый встал в стойку рядом со мной и стал искать цель для плевка, но не плевался.

— Сережа, — мягко улыбаясь, заговорил Шаман, — ты научился передавать эмоции своим подопечным. Постарайся контролировать свое состояние, иначе беда случится.

— Подумаешь, — злость на купца меня просто распирала, — Сиреневый этого толстого съест. От него следа не останется, и даже память о нем быстро уйдет. Он мне никто. С поверхности приперся и маму обидел.

— Сержант, — испуганно заверещал купец вслед уводящему на кухню маму мужчине, — Вы что творите? Вы обязаны навести порядок среди каторжников! Они же меня сейчас при всех убьют и скормят тварям Изнанки.

Сержант, будто не услышал, пропустил вперед маму, а потом скрылся за тяжелой дубовой кухонной дверью сам, тщательно прикрыв ее за собой. В это время я поднял слизня и с улыбкой поднес его к лицу бледного, затравленно озирающегося вокруг и трясущегося от страха купца:

— Смотри, какой он красивый. Ведь, правда, красивый? — спросил я, сажая слизня ему на плечо.

Купец замер, боясь пошевелиться.

— Кушай мой хороший. Дядя плохой, — я погладил слизня по спинке.

Удивительно, но слизень меня послушался и покрылся сиреневым полем.

— Немедленно сними его! — приказала стремительно подскочившая к нам мать.