— Вот как? — хмыкнул я. — И почему ты решил поделиться этим?

— Я давно понимал, что наш род не ждет ничего хорошего из-за нашей родословной, — откинулся он на спинку стула, чувствуя себе в этой ситуации на удивление расслабленно. — Остальные в моем роду считали, что я неправ, но, как видимо, их заблуждения уже закончились. Извините, но я не знаю, что именно произошло с моей семьей, так что могу только предполагать, — развел он руками.

Черноволосый парень со слегка неряшливыми длинными волосами, что сейчас неровными космами частично закрывали его лицо, смотрел на меня своими темно-зелеными глазами, в которых будто в насмешку виднелся вертикальный зрачок, и я не чувствовал от него никакого расстройства по этому поводу. Он просто принял эту новость как случившийся факт и больше никак не переживал. Будто это должно было случиться.

— Совсем не интересует, что именно произошло с твоей родней?

— Если вы имеете в виду месть или что-то вроде этого, то меня все это слабо интересует, — слегка склонил голову набок Дадиан. — Я, скажем так, был не в особых ладах с близкими. А уж мстить за их смерть… — махнул он рукой на это. — У рода было слишком много противников и лезть к каждому, кому род мог навредить… — задумался он, будто прикидывая все же осуществить этот вариант. — Это займет слишком много времени. Да и вероятность успеха слишком низка, чтобы рассчитывать на нее.

— Не слишком ли прагматичный подход к подобному событию? Все же это были ваши родственники, — я внимательно посмотрел на Павла. — Среди погибших были и дети с девушками.

— У нас были… сложные отношения, — пожал плечами парень на это. — Я в некотором роде был в роли отщепенца, который был полезен семье, но которого не допускали к делам рода. Да и не мог претендовать на роль кого-то, кто мог хоть что-то решать в нашей семье. Все же отец имел много детей, чтобы закрыть все возможные вопросы.

— Значит, вам довелось жить в большой семье?

— Я бы не сказал, — впервые проявил более активную эмоцию мой собеседник усмехнувшись. — Мы все были в той или иной мере лишь инструментом отца. Мне повезло его заинтересовать своими исследованиями, и он из-за этого не избавился от меня. Правда, безвылазно сидеть в одном месте, тоже такая себе перспектива на дальнейшую жизнь.

Я бросил быстрый взгляд на непрозрачное стекло, за которым скрывался Константин. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы они подняли этот вопрос и изучили его более внимательно. Не было ничего удивительного в том, что кто-то из аристократов захотел завести большую семью, но использовать своих же детей в качестве инструментов было чем-то выходящим за рамки. Да, есть «дело рода» и в такого рода вещи не может вмешиваться даже император, но только если все это не противоречит закону государства.